– Где бы я держала крокодила в однокомнатной квартире? –спросила удивленно девушка. –Сам то понимаешь, что говоришь?
– Не очень, – я смотрел в ее глаза, и мне было абсолютно все равно, что за слова вылетают из ее милого ротика. – И прости, но мне кажется, что это неважно сейчас. Ты что-то начала рассказывать о том, что нас лишь двое из людей на этом этаже, и хотела объяснить, что это значит.
– Это значит, что мы предназначены небесами и ампами друг для друга,
-буркнула Вика. – Понял? Это – словно помолвлены. Ясно? Просто потому, что никого другого здесь нет и не будет, а умереть так просто… -Она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. – Ты меня понял, бесчувственный болван?
– Понял, – я взял ее руку, поцеловал тонкие пальчики и продекламировал. – Забыв, что друзей полон дом
– Ты это чего? –она посмотрела на меня удивленным взором. – Поэт что ли?
– Нет, – я улыбнулся. – Эту песню Ирина Аллегрова исполняла на Земле, а я запомнил.
– Забыв, что друзей полон дом, мы вновь были в мире своем, – повторила Вика и улыбнулась, у нее оказалась очень милая улыбка. –Знаешь, это похоже на нас. И голос у тебя действительно не звонкий, а какой-то глухой. Суженый, ряженый, мне судьбой предсказанный! Увы, не ты мне был предсказан, а ласковый и нежный олигарх, только вот как-то не сложилось, и я оказалась здесь – в глубокой заднице мира, на фронтире, и нет никаких способов вернуться обратно.
– Тогда может быть пойдем? – я допил свой крас, и мне дроид тут же на стол поставил следующий бокал. –К тебе или ко мне?
– Все же ты скотина, Макс, – буркнула девушка. – Нет в тебе никакой романтики! А как же конфетно-цветочный период? А вздохи под окном и по телефону? А первый поцелуй у подъезда, на который ты никак не решишься? Ну, или хотя бы подаренный белый мерседес под окном весь в красных лентах и с огромным плакатом – это тебе, Вика?
– Времени нет на все эти глупости, – сказал я, поднимаясь из-за стола.
–Сама же сказала, умереть здесь просто, а вот выжить трудно, если не невозможно. Да и не олигарх я ни разу.
– Определённо – скотина, сволочь и подлец, но некоторый шарм есть,– девушка тоже встала из-за стола. – Ко мне. Я недалеко живу.
А потом была долгая и страстная ночь. Хотя, почему ночь? Может и день. На станции же нет дня и ночи, коридоры и комнаты постоянно освещены, свет, конечно, у себя можно немного приглушить, но и только – выключить нельзя. Кто не привык спать при свете, наверное, будет тяжело первое время, а потом придется привыкнуть.
