Фрицы клюнули, и пару недель хитрили — своим появлением заставляли наши самолеты подняться в воздух и просто кружились неподалеку, не ввязываясь в бой — ждали, пока у нас кончится топливо и придется идти на посадку — тут-то они нас и подловят. Это нам рассказывали пленные летчики. Но как-то не выходило — вроде бы самолеты и шли вскорости на посадку, тут-то немцы к ним и устремлялись. Но вдруг на них наваливались другие самолеты, которые мы поднимали с соседних аэродромов, да и ""выдохшиеся"" внезапно обретали второе дыхание, поэтому резво возвращались к своим несостоявшимся победителям, брали их в клещи и вламывали им по полной.
Только потеряв таким образом за две недели более ста истребителей и около пятидесяти пикирующих бомбардировщиков, немцы начали что-то подозревать. Они уже не ждали, когда мы выработаем топливо, нападали смело и решительно, но точно так же — смело и решительно — получали люлей, не понимая, что не так с этими русскими самолетами — вроде бы те же самые машины, что они сбивали чуть ли не пачками, ну, по рассказам в своем кругу и отчетами перед начальством, вдруг оказывались достаточно быстрыми машинами, которые легко выскальзывали из-под ударов и которых невозможно было догнать, но сами они легко догоняли бравых немецких летчиков.
Некоторые особо трусливые везунчики, которым удавалось вырваться из западни и вернуться на свои аэродромы, утверждали, что это другие самолеты — у них другие крылья. Но командование им не верило и посылало на убой все новые звенья и эскадрильи.
Но постепенно донесения о ""других"" крыльях накапливались, и это уже невозможно было игнорировать. Получалось, что русские самолеты каким-то образом худели, становились более поджарыми — и не только крылья, но и корпуса — бывшие ранее бочонками, они усыхали и вытягивались, приближаясь по внешним очертаниям к ""непревзойденным"" мессершмиттам. Поверить в такое сразу было невозможно, и фрицы продолжали нести существенные потери — по два-три самолета ежедневно только сбитыми, и еще минимум по десятку — с повреждениями, которые далеко не всегда удавалось быстро устранить в полевых условиях.
Приходилось снижать напор. Окончательно он выдохся лишь в конце октября, когда командование получило достаточно качественных снимков наших новых самолетов, и некоторые фотографии однозначно говорили о том, что у русских действительно появились новые машины — форма крыльев, корпуса — таких самолетов у русских раньше явно не встречалось.
