В мире, застывшем в вечной тени, каждое движение вызывает жуткий шепот. Солнце прячется за тонким на мгновение туманом, как если бы даже оно не желало видеть эту безжизненную землю. Возвращение к жизни — это первые шаги через густой барьер непроницаемого холода и смертельной заstaticки....
Похоже, «Начать сначала» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Аделин не должна меня видеть таким. Кроме того, остро стоял вопрос моего будущего в качестве пилота. Я не пройду психологические тесты в подобном состоянии. У меня был выход один – взять под полный контроль ужас из прошлого.
Из корабля в шаттл я выскользнул уже преисполненный уверенности и невозмутимости. Если что-то и пыталось прорваться наружу, я не позволял этому случиться. Весь полет на шаттле до космодрома мы провели с Аделин, крепко держась за руки.
И я не понимал на тот отрезок времени, кто кому дарует бóльшую поддержку.
***Руссо встретили нас на Западном космодроме Глизе. На этой планете их было два. Глизианцы являлись крупными поставщиками товаров медицинского и военного назначения, им было недостаточного одного космодрома. Обычная схема – центральный космодром и целая сеть грузового и пассажирского транспорта по планете, наземного и надземного типа, – не удовлетворяла их запросы.
Семья Руссо жила в столице – Бахи́джа, к ней и примыкал Западный космодром.
Дед и прадед Аделин, ничуть не смущаясь, обнимали внучку, передавая друг другу и обратно, громко вскрикивали на незнакомом мне языке и расцеловывали ее в красные щеки.
Шумная семейка. Чем-то похожа на шайрасов. И может, на мою?
На контрасте с ними позади стояла мать птички, не зная, куда себя деть. Я не заметил в ее позе и глазах желания приблизиться к дочери. Это не было страхом отторжения. Складывалось полное впечатление, что ее, как безвольную овцу, привели на заклание. Красивая внешне, но непонятная пока для меня женщина желала одного – свалить.
– Тореза! – окликнул женщину ее отец, и та, опустив голову, вынужденно подошла к дочери.
– Здравствуй, Аделин, – вымученно мямлила она, уже на всеобщем языке Земной Коалиции, который я знал в совершенстве. И наконец, подняла голову. В глазах матери мелькнули хоть какие-то эмоции, когда она близко увидела свою дочь.
Упрямо сжатые губы птички свидетельствовали только о том, что Торезе придется сильно постараться, чтобы заслужить прощение дочери. С доверием дела обстояли еще сложнее. Но я мог и ошибаться.
***Следователь не дал нам долго прохлаждаться, и, забросив вещи в гостеприимный дом Руссо, я и Морелли направились в Следственное бюро.
Бывшего управляющего Мары доставили еще вчера, и вчера же Аль-Фахим покинул луну.
