В мире, застывшем в вечной тени, каждое движение вызывает жуткий шепот. Солнце прячется за тонким на мгновение туманом, как если бы даже оно не желало видеть эту безжизненную землю. Возвращение к жизни — это первые шаги через густой барьер непроницаемого холода и смертельной заstaticки....
Похоже, «Начать сначала» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я ничего подобного не планировал. Дерзкая птаха сама нарвалась.
Сосредоточился на завтраке… И старательно двадцать минут занимался приготовлением еды, после того как собрал с пола испорченную еду с разбитой тарелкой, убедившись, что нигде не осталось осколков. Пока меня не окликнул звонкий голосок, давая знать, что пора нести строптивую дамочку к очагу.
В ванной меня ждал насупленный розовый воробушек. Прогрелась. И оделась. Рукава закатала, а подол рубашки не доходил до колена всего на пару ладоней. В кулачке девчонка держала свое белье.
– Не злись, птичка, и не бойся. Я никогда не обижу тебя. Но вряд ли простуда входит в твои планы, – урезонивал ее я, и усадив в кресло, закутал ее стройные обнаженные ноги в плед.
Протянул птахе тарелку с едой. Богатой фантазией по части кулинарии не обладал, поэтому снова приготовил колбаски, хлеб с сыром и отварил яйца. Эти продукты здесь имелись в достатке.
– Как тебя зовут? – спросил я ее.
Та насмешливо подняла темную бровь:
– Я уже думала, ты никогда не поинтересуешься, шайрас! Мое имя Аделин.
– Красивое! И тебе очень подходит, птичка, – сказал ей, что думаю я.
– А ты? Не вспомнил, как зовут тебя? – с живым участием спросила та.
И я решил поделиться. Так будет честно.
– Не уверен. Но мне кажется, что меня зовут Ссашшин.
Глава 8. Виток
Двадцать два.
Столько лет оказалось моей спасительнице. Озвученный птичкой факт вынудил меня притормозить в своих аппетитах на эту девушку, так резко проклюнувшихся во мне.
«А сколько для тебя приемлемо, шайрас?» – усмехнулся я про себя.
Когда одежда девчонки высохла и она оделась, мы продолжили греться у очага. Мне было так спокойно и уютно с ней в этом доме. Не знаю, был ли я одинок в той, другой жизни, наверно да. Ощущения, когда я оставался один, были такими привычными. Но рядом с птахой я встряхивался. Сухая цель найти дом и вспомнить себя обрастала разными желаниями: разговаривать, вкусно есть, строить планы.
Ее разморило от еды и тепла. И, похоже, она никуда не спешила сегодня.
– Твой отец знает, где ты проводишь время? Не теряет тебя, когда подолгу пропадаешь здесь? – задал я интересующий меня вопрос.
Аделин пожала хрупкими плечами.
– Я всегда много времени провожу в лесу и на реке. Папа привык.
