В мире, застывшем в вечной тени, каждое движение вызывает жуткий шепот. Солнце прячется за тонким на мгновение туманом, как если бы даже оно не желало видеть эту безжизненную землю. Возвращение к жизни — это первые шаги через густой барьер непроницаемого холода и смертельной заstaticки....
Похоже, «Начать сначала» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Покажи мне, где наливается и нагревается вода для чана, птичка, – гудел ей в губы я между поцелуями. В то время, что тащил ее в спальню, стягивая эти невозможные шорты с ее задницы.
Глава 15. Сближение
Я выводил фиолетовым бруском мыла с запахом ягод на теле птички узоры. Потом своими широкими и грубоватыми ладонями намыливал ее тонкую фигурку, не пропуская ничего. Невзирая на изящное сложение, она не была хилой, под гладкой кожей играли необъемные, но крепкие мышцы.
Дразняще вел руками по тонкому стану, оглаживал бедра, ласкал небольшую, но красивую высокую грудь, сжимал чувствительные вершинки, вырывая из птички тихие вздохи.
Не жалея птаху тискал округлые ягодицы, нырял пальцами меж ними в ложбинку. Может, она и сопротивлялась вначале, я не помнил. Мной овладела нестерпимая жажда, которую я так долго сдерживал.
Скоро эта девчонка станет моей. Нелегкие и опасные события последних дней подстегивали шайрасские инстинкты присвоить птаху незамедлительно.
Я пил дыхание птички, пробирался глубоко в ее рот языком. Потом захватывал в надежный плен, скользя по нему губами. Тихо рычал, вбирая в себя ее вкус и заводился сильнее. Нарочито неторопливо исследовал ее пальцами между ног. Гладил то легко, то с нажимом, погружался и уходил прочь, вызывая протестующие стоны. Своими действиями сводил птаху с ума и сам терял разум от нетерпения.
Птичка вскоре присоединилась к активному омовению и намыливая мое тело, уверенно изучала узкими ладошками плечи, грудь и живот.
Не в силах больше терпеть, я раздвинул паховые пластины и дал осмелевшей птахе вымыть и эту часть моего тела. Я стоял снаружи чана, и вода с пеной стекали на пол, но нас совсем не волновал этот вопрос. Покрытие за ширмой было выложено округлыми камнями из реки и герметично заделано, мыльная вода cтекала в отверстия у чана и можно было не бояться испортить деревянный настил снаружи.
Кое-как смыв пену и едва промокнув воду с тел одним полотенцем, я утащил Аделин на кровать. Полулежа разместился на спине, опираясь верхней частью торса на изголовье ложа, усадил птичку верхо́м.
– Давай, малыш. Сделай это сама. Так как тебе будет комфортно.
Ответом мне послужил испуганный взгляд.
Я притянул птичку ближе, снова целовал, распаляя. Направлял ее руками, придерживал свою плоть, пока она медленно опускалась на меня.
