В стенах агрохолдинга "Балашовский" шло что-то странное: начбез Марат Хасанович куда-то исчез, а его бес Милана Антоновна не давала покоя сотрудницам. Начбез Никто вновь появился, но вместо обычной грусти сопровождался ощущением непонятного происшествия и загадочности нового прихода....
– Скажи, а чем ты занимаешься? – голос, наконец, снова стал слушаться. И разговор все-таки надо было как-то продолжать. И желательно – пока на нейтральную тему.
– Не поняла вопроса, – Танзиля облизала ложку и положила ее на край пустой тарелки.
– Какое у тебя образование, профессия?
– Никакого.
– Как?!
– А вот так, – теперь Танзиля принялась яростно выскребать пенку из кружки. Милана посмотрела на это – и, обернувшись, окликнула официантку, попросив повторить капучино. А Танзиля продолжила хмуро: – Нет у меня ни образования, ни профессии.
– А потом?
– А потом и совсем не до образования стало. А сейчас, – Танзиля вздохнула. – А сейчас дети уже выросли, я им и не нужна вовсе. Будто даже мешаю больше – особенно Рустаму. Да и Гульнара скоро… такой характер… вся в Марата… – она покачала головой. – Детям я уже не нужна. Да и… никому. Так, сама себе придумываю какие-то занятия.
Слова и тон Танзили были абсолютно искренними. И совершенно точно не были попыткой вызвать жалость – Милана явно не тот человек, у которого Танзиля стала бы искать утешение. Но… Но почему-то вдруг очень захотелось хоть как-то помочь. И тугой комок в горле вот-вот вернется.
– Ну, а что тебе нравится самой? Чем бы хотела заниматься? – Милана вдруг запоздало сообразила, что они с бывшей женой Марата как-то незаметно и окончательно перешли на «ты».
Танзиля неожиданно протянула руку и коснулась кончиками пальцев руки Миланы. Это было так неожиданно, что Милана вздрогнула, а Танзиля поспешно убрала руку.
– Я имела в виду ногти, – торопливо произнесла она. – Маникюр. Я, когда делаю ногти у девочек, смотрю, как они работают, какую красоту делают… И думаю: эх, вот бы мне так. Я люблю все такое… красивое, – закончила она совсем смущенно.
Милана смотрела на руки Танзили – маленькие, полные, изящные, со сложным и ярким маникюром.
А чем, собственно, плоха такая мечта?
– Ну и за чем дело стало?
Танзиля растерянно моргнула. Вцепилась в принесенную ей еще одну чашку с капучино.
– Но я не умею…
– Так научись. Курсы же по этому делу наверняка есть.
