В стенах агрохолдинга "Балашовский" шло что-то странное: начбез Марат Хасанович куда-то исчез, а его бес Милана Антоновна не давала покоя сотрудницам. Начбез Никто вновь появился, но вместо обычной грусти сопровождался ощущением непонятного происшествия и загадочности нового прихода....
– Марат кашлянул, но упрямо продолжил: – Потому что я старше, и у меня больше жизненного опыта. Мы не должны больше ее повторять. Мы с тобой очень разные люди. У тебя и у меня разные пути в жизни.
– И какие же? – поразительно спокойно отозвалась она. А ведь только что кричала.
Марат едва заметно вздохнул. Он не понимал, почему ему дается так тяжело этот разговор. Каждое слово. Ведь он хотел ей все объяснить. Он должен ей все объяснить – ради своей семьи, в первую очередь!
– Мне тридцать, у меня семья: жена и две детей.
– Подходящего – это какого?
– Ты – дочь Антона Балашова. Наследница вашего семейного дела. Ты – девушка совсем другого социального статуса, нежели я. И рядом с тобой должен быть мужчина твоего круга.
– Это кто так решил?
– Так правильно, Милана, – Марат старался, чтобы голос его теперь звучал мягко. Он достаточно надавил на девушку, теперь надо ослабить хватку.
– А ты? Что будешь делать ты?
– А я пойду своей дорогой.
Марат не стал говорить, что, скорее всего, эта дорога разойдется с семейством Балашовых. После всего произошедшего ему надо уходить из агрохолдинга «Балашовский». Да, Марат долго и настойчиво добивался этой должности. И он слишком мало времени ее занимал, чтобы объяснить внятно свое скоропалительное решение уволиться. Но Марат что-нибудь придумает.
– А если я этого не хочу? – в голосе Миланы вдруг появилась резкость.
Марат закашлялся. Однако. «Я хочу тебя». Ему это говорит восемнадцатилетняя соплехвостка. И ведь она сейчас не в сексуальном контексте это говорит. Нет. Она имеет в виду что-то более весомое, чем просто секс.
Да как же он так вляпаться-то умудрился…
– Послушай, Милана… – Марат никак не мог решить, как говорить сейчас – пока еще мягко или, наоборот, включить резкость.
