В стенах агрохолдинга "Балашовский" шло что-то странное: начбез Марат Хасанович куда-то исчез, а его бес Милана Антоновна не давала покоя сотрудницам. Начбез Никто вновь появился, но вместо обычной грусти сопровождался ощущением непонятного происшествия и загадочности нового прихода....
Особенно когда после сложной и дорогостоящей операции врачи смогли вернуть Артуру зрение. Это был праздник, настоящий праздник для Марата. Он чувствовал, что закрыл свой долг – тот самый, который незажившей раной давил на него. Обещание, данное Борису Балашову, исполнено.
Все, Борис Петрович, теперь все в порядке. Ваше дело в надежных руках. Ваш внук жив и здоров. И даже счастлив в личной жизни, правда, последнее – не заслуга Марата.
Но была еще одна заноза из прошлого. Самая настоящая заноза. Заноза по имени Милана.
Умом он понимал, что ничего между ним и Миланой быть не может. Слишком все было неправильно и болезненно тогда, десять лет назад. Слишком дорого заплачено Маратом за право первой и единственной ночи с этой девушкой. Слишком много времени прошло.
И при этом каждый раз, когда он видел, как она смеется каким-то шуткам их финансового директора, первостатейного бабника – у Марата зудели кулаки выправить Павлику лицо.
И это все никуда не исчезало. Не проходило. И рано или поздно это должно было лопнуть.
Они и лопнуло в гостинице во время деловой поездки. И кончилось тем, что он сорвался. В третий раз. Только в этот раз в роли судьи и палача выступила она сама. Те слова, ее голос, тон, запомнились так отчетливо, что забыть их Марат не мог, как ни пытался.
А, может, не стоит и пытаться. Все, эта страница тоже перевёрнута. Он выполнил свой долг перед Борисом Балашовым.
Все, не только страницу переворачиваем, но и книгу закрываем. Иначе так и будет нескончаемо ныть слева.
***
– Марат, я не понимаю. Объясни.
– Артур, а ты не можешь просто принять мое решение?
– Не могу, – жёстко ответил Артур. – Мы с тобой через слишком многое прошли, Марат. И нас связывает несколько большее, чем отношения «работодатель – наемный сотрудник».
