В стенах агрохолдинга "Балашовский" шло что-то странное: начбез Марат Хасанович куда-то исчез, а его бес Милана Антоновна не давала покоя сотрудницам. Начбез Никто вновь появился, но вместо обычной грусти сопровождался ощущением непонятного происшествия и загадочности нового прихода....
А кто отогреет Милану? Кто отогреет девочку, которую не качали материнские руки? Которую не любил ее собственный отец? Которая отдала свою любовь и невинность мужчине, оказавшемуся способным только на то, чтобы обвинить ее в своих же собственных грехах, оскорбить и ударить?
Как склеить эту разбитую вдребезги чашку?
За дверью что-то упало и разбилось.
– Рус, ты можешь вести себя тихо?! – рявкнул Марат. Спустя несколько секунд донеслось совсем тихое:
– Хорошо, отец.
А Марат резко встал с кровати, на которой сидел.
Нет, он не в состоянии находиться в четырёх стенах. В конце концов, пробки уже должны рассосаться, а ему надо двигаться. Машину на ходу, повреждения крыла не мешают повороту колеса.
Он прокатится по городу. И, может быть…
Сегодня он потерял ребенка. И это стало для него чудовищной по силе потерей. Марат вдруг честно и откровенно признался себе. Будь это другая женщина – и реакция его была бы совсем другая. А это был не просто ребёнок. Это был ребенок от Миланы. И Марат так цеплялся за этого ребёнка, так горячо ему радовался, потому что в глубине души надеялся, что этот ребенок сумеет привести его к Милане.
Сегодня он потерял не только ребенка. Он потерял женщину, к которой так отчаянно стремился.
Нет, ему точно надо за руль. Разу уж нельзя прижаться щекой к холке коня.
***
Марат бездумно колесил по городу, никак не выбирая маршрут. Ехал, куда ехалось. Голова в этом участия не принимала, голова ушла в состояние мозгового клинча и ничего разумного выдавать не хотела. Поэтому Марат просто ехал.
Что же. Наверное, это правильно. Он выжидал неделю, за которую они с Миланой потеряли ребенка. Как знать, если бы он был в это время рядом… Как знать?
Никак. Никто не знает, что было бы, если бы. Но, похоже, время – не союзник Марата в этом деле. Он перестроился в левый ряд, включил поворотник, и в это время зазвонил телефон.
Рустам.
Не очень вовремя, сынок. Но Марат вспомнил, как накричал на сына на пустом месте, срывая на нем свое дурное настроение – и взял трубку.
– Да, Рус?
– Здравствуйте. Скажите, Рустам Ватаев вам приходится сыном? – раздался в трубке абсолютно незнакомый мужской голос. Марат замер.
– Да, – отозвался резко. – Это мой сын. А вы кто?
– Я – врач. Хирург. Вашего сына привезли по «скорой» в больницу с подозрением на острый аппендицит.
