В жаркий июльский день 1936 года над Испанией нависает безоблачное небо. Мятежники обещают землю крестьянам, но при этом готовы убивать для этого. Главный герой выбирает верность присяге и погибает в борьбе за Республику.
"Annotation
Гражданская война страшная штука, особенно когда над головой вечно голубое испанское небо, под которым хочется жить мирно. Вот только невозможно найти примирение в обществе, терзаемом политическими противоречиями, расколотым взаимной ненавистью. Тут возможно только одно решение – уничтожить противников силой. Как мрачно шутили мятежники в Испании жаркими июльскими днями 1936 года – «удовлетворить чаяния крестьян о земельной реформе можно только одним способом – дать всем по два квадратных метра на могилу».
У главного героя хватило мужества сохранить верность присяге и умереть за Республику в первые дни мятежа, однако не достало решимости сражаться за нее. Но на обшлагах кителя адмиральские нашивки, в заливе эскадра, которая может определить весь ход вспыхнувшей гражданской войны в самом ее начале. А еще есть то, что можно назвать «вмешательством из будущего»…
«Над всей Испанией безоблачное небо».
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «СЕМНАДЦАТОГО В СЕМНАДЦАТЬ» 17–18 июля 1936 года Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
ЧАСТЬ ВТОРАЯ «АРРИБА, ЭСПАНЬЯ» 19–24 июля 1936 года.
Глава 7
Глава 8
Глава 9
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ «НО ПАСАРАН» август 1936 года. Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ «ПАСАРЕМОС» сентябрь 1936 года. Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
ИНТЕРЛЮДИЯ ПЕРВАЯ 23–24 августа 1938 года. Глава 18
ИНТЕРЛЮДИЯ ВТОРАЯ 26–28 июня 1940 года. Глава 19
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ 2–3 сентября 1940 года. Глава 20
«Над всей Испанией безоблачное небо».
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «СЕМНАДЦАТОГО В СЕМНАДЦАТЬ» 17–18 июля 1936 года Глава 1
Эль-Ферроль
— Господи, за что мне такое наказание…
Сидящий на диване уже немолодой человек перекрестился, не сводя взгляд с установленного в стенной нише распятия. В предрассветных сумерках, хотя короткая летняя ночь еще сохраняла свои права, блеснули золотистые нарукавные галуны на обшлаге черного флотского кителя.
— Я отныне обречен — проклятие Кассандры, которой никто не верил, теперь лежит на мне, — как все уроженцы Наварры контр-адмирал Антонио Асарола-и-Гресильон говорил медленно, не торопясь поглатывать слова как уроженцы Андалузии или Эстремадуры.
