– Полковник Сорокин, – представился он. – Вы уж извините, совсем замотался. Если хотите, можете подать жалобу.
– И чего будет? – безнадежно поинтересовался водитель, невидящим взглядом скользя по строчкам в удостоверении.
– Выговор будет.
– Кому?
– Мне. Да что это с вами? Вы что, решили, что мне нужен ваш груз?
– Кто вас знает, что вам нужно, – махнув рукой, с горечью сказал водитель. Страх понемногу стал уходить. – Кузов открывать?
– Не здесь, – сказал полковник, и тут из 'Волги' высунулся кто-то и с легким раздражением крикнул:
– Сорокин! Ну что ты копаешься, как курица в навозе? Время! – и показал на часы.
– Следуйте за 'Волгой', – сказал водителю Сорокин. – Документы ваши пока побудут у меня.
Пребывая в самом мрачном расположении духа, водитель взобрался в успевшую за время вынужденной стоянки раскалиться кабину, с лязгом захлопнул дверцу и выехал на дорогу, держась в кильватере черной 'Волги'. Посмотрев в зеркальце, он заметил, что по пятам за ним движется хлебный фургон, водитель которого, насколько он мог припомнить, никаких указаний от полковника Сорокина не получал и, значит, был с ним заодно.
Дурные предчувствия снова стали закрадываться в душу водителя. Он нашарил под сиденьем увесистую монтировку, вряд ли до конца сознавая, что делает и, главное, зачем.
На окраине Ржева 'Волга' свернула в распахнувшиеся перед ней ворота какого-то склада. Оба грузовика въехали следом, и ворота со скрипом закрылись.
Лязгнув, сомкнулись тяжелые створки, и седой старикан в засаленной фуражечке армейского образца проворно задвинул массивный засов. Несчастный водитель снова, как за спасительную соломинку, ухватился за свою монтировку, но тут задний борт хлебного фургона распахнулся, и оттуда посыпались одетые в камуфляж фигуры. Увидев автоматы и черные трикотажные маски, водитель поспешно затолкал монтировку под сиденье и покорился судьбе.
Впрочем, к нему даже никто не подошел. Работая с фантастической скоростью, люди в масках разгрузили фургон и с натугой выволокли из дальнего угла четыре громоздких ящика, в которых, как говорилось в накладной, была фурнитура – болты, шурупы, пробки и прочая дребедень, которая обычно прилагается к мебели.
Сорокин подошел к кабине и стукнул в дверцу.
Водитель выставил в окошко хмурое испуганное лицо, на котором длинные кавказские усы теперь почему-то казались лишними.
– Это фурнитура? – спросил полковник.
– Ясное дело, – сказал водитель.
– А не многовато ее, вы как считаете?
Водитель посмотрел на четыре громоздких ящика и пожал плечами.
– Не знаю. Я мебель везу, к мебели положена фурнитура. А сколько ее должно быть, не знаю.
Мебель-то вся в упаковках...