Автор
В мире, где законы бывают не только на бумаге, а перед глазами обычных граждан. Подвиги здесь случаются внезапно и неожиданно, зачастую из-за слабых мест в правде или убеждениях. Книга "Над законом" рассказывает о людях, рискующих всем, чтобы изменить этот неровный баланс сил....
– А та женщина...
– Та женщина – курьер, которого убил представитель поставщика, которого ты проморгал.
Мещеряков помолчал, как видно, услышав что-то не совсем обычное в голосе своего друга и бывшего подчиненного.
– Кстати, – вспомнил Забродов, – там, недалеко от закусочной, должны найти еще двоих...
– Уже нашли, – недовольно буркнул Мещеряков. – Можно было, между прочим, и поаккуратнее.
– Вот в следующий раз иди сам и делай поаккуратнее. Учти, я еще обломаю твою коллекционную берданку о твою же начальственную спину.
– Я же предлагал Корсику."
"– Ты и Колыму предлагал.., а теперь я ее, похоже, заработал.
– Ну-ну, ты еще поплачь. Знаешь...
Мещеряков как-то замялся, через окно глядя на бешено вращающиеся в полуметре от него большие колеса грузовика. Сорокин, которого Илларион не видел, толкнул Мещерякова в бок и тоже постучал себя по лбу согнутым пальцем. Мещеряков вздохнул.
– Ты чего вздыхаешь, как влюбленный симментал? – спросил Забродов.
– Да нет, – сказал Мещеряков, – ничего. Поговорим на месте. Расскажешь подробно, что там и как, дернем с Борисычем самогонки...
– Нету Борисыча, – сухо сообщил Илларион. – Отвали, Андрей, я тороплюсь. Уж очень долго вы копались с перегрузкой.
Черная 'Волга' отстала, давая Иллариону свободу для маневрирования, и пошла в хвосте трейлера.
Седоки начали задыхаться в поднятой им пыли, и Мещеряков поспешно поднял стекло.
– Ну, что? – заинтересованно спросил Сорокин.
Мещеряков вкратце пересказал ему то немногое, что сообщил ему Илларион.
– Ох, полковник, – сказал Сорокин, – кисло нам будет. Мещеряков покосился на него, вздохнул и отвернулся.
– Не то слово, – успокоил он Сорокина.
В сгущающихся сумерках трейлер свернул на боковое ответвление шоссе. Асфальт здесь был похуже, и глядя на то, как подскакивает на многочисленных колдобинах тяжелый полуприцеп, Мещеряков болезненно поморщился.
Илларион гнал машину, снедаемый знакомым нетерпением.
Вскоре по обеим сторонам дороги замелькали знакомые пейзажи, едва различимые в потемневшем вечернем воздухе. Илларион включил фары.
