Автор
В мире, где законы бывают не только на бумаге, а перед глазами обычных граждан. Подвиги здесь случаются внезапно и неожиданно, зачастую из-за слабых мест в правде или убеждениях. Книга "Над законом" рассказывает о людях, рискующих всем, чтобы изменить этот неровный баланс сил....
А в жизни сплошь и рядом после этого просыпаешься в больнице и слабым голосом интересуешься, где это ты, а тебе вместо ответа суют утку...
– Ты хочешь сказать...
– Я хочу сказать, что рано ты ее похоронил.
– Подожди, но я же видел...
– Что ты видел? Пуля скользнула по черепу, вырвала клок кожи. Вот что ты видел. Крови было много, и вообще все выглядело так, словно у нее мозги наружу. Но, уверяю тебя, она жива и очень скоро будет здорова. Сотрясение мозга и царапина на голове – пара пустяков, ты в таком виде по горам скакал, как козел.
– Но я же щупал пульс...
– Ах, это ты пульс у нее щупал? Подержался за руку и убежал искать, кому бы еще свернуть шею. Ты что, медик?
– По-моему, я просто идиот. А когда ты об этом узнал?
– Сразу. То есть, я хотел сказать...
– Сразу?! Ты об этом знал и ничего мне не сказал? Сидел рядом, пудрил мозги, выражал сочувствие...
– Мне не хотелось тебя расхолаживать.
– Ну, полковник... Удивил, ничего не скажешь.
Каждый день узнаю о тебе что-то новое.
– А нельзя ли без оскорблений? – обиделся Мещеряков.
– Ха, – сказал Илларион."
"– Вот именно, – откликнулся полковник, надулся и стал смотреть в окно. – И вообще, – оживляясь, сказал он, – ты мне должен быть благодарен. Награда должна идти после совершения подвига, а не перед.
– Какие слова, – скривился Илларион, несколько смягчаясь. – Подвиг, награда... Ты что, на старости лет книжки читать начал?
– Ага, – кивнул Мещеряков, чувствуя, что гроза миновала.
– Эй, – окликнул его Мещеряков, – ты куда?
– В больницу, – донеслось с крыльца.
– Погоди, чумовой, куда ты! Еще рано, тебя туда не пустят!
– А кто их будет спрашивать?
– Вот черт, и верно, – пробормотал Мещеряков. – Ты хоть умойся! – крикнул он в распахнутую дверь, но ответа не дождался.
Полковник вернулся к столу, присел на шаткий табурет, закурил и стал думать обо всем на свете, но больше всего почему-то о Забродове.
Через несколько минут мимо промчался старый зеленый 'лендровер', подскакивая на ухабах и волоча за собой длинный шлейф пыли.
– Ходят тут всякие... – тихо пробормотал охранник в спину полковнику.
Сорокин остановился, не спеша развернулся и вперил в охранника тяжелый взгляд воспаленных глаз.
