Автор
В мире, где законы бывают не только на бумаге, а перед глазами обычных граждан. Подвиги здесь случаются внезапно и неожиданно, зачастую из-за слабых мест в правде или убеждениях. Книга "Над законом" рассказывает о людях, рискующих всем, чтобы изменить этот неровный баланс сил....
Кому это надо, чтобы из-за какого-то егеря, да еще из-за твоей машины сюда следователей из области понаехало? А коли откроется, что автоматчики эти из-за кордона приходили, так и из самой Москвы. Газеты, телевидение – дело-то громкое. А если за этот хвостик потянуть, такое на свет божий вылезет... Да чего там, тут ведь каждого второго сажать можно, если не каждого первого.
– Так-таки и всех? – усомнился Илларион.
– По мелочи если брать, то, пожалуй, и всех.
Кто проводником, кто сам промышляет по своему разумению.
– Это понятно, – поддакнул Илларион, – граница все-таки.
Участковый вдруг скрипнул зубами.
– Голыми руками душил бы гадов, – с нескрываемой ненавистью сказал он. – Глаза бы выдавливал...
– Следствию все ясно, – сказал Илларион. – Руки коротки, так?
Участковый взглянул на него с яростью, которая, впрочем, немедленно потухла, сменившись выражением беспросветной тоски.
– Так, – медленно сказал он.
– Я, пожалуй, задержусь тут на некоторое время, – сказал Илларион.
Участковый безнадежно махнул рукой.
– Не на свои же тебя хоронить... Жена-то есть?
– Один, как перст, и гол, как сокол, – отрапортовал Илларион. – Так как?
– На квартиру я тебя пристрою, а большего не жди.
– Информация?..
– Хрен тебе, а не информация. Я и так уж наболтал на пять смертных приговоров.
Он замолчал и зачем-то пошел к машине. Заинтригованный Илларион двинулся следом."
"Участковый распахнул дверцу, долго, гремя железом, рылся под водительским сиденьем и наконец, пыхтя и отдуваясь, вынырнул оттуда, держа в руке какой-то завернутый в промасленную тряпку продолговатый предмет. Илларион поднял брови – у предмета были на диво знакомые очертания.
– Это тебе вроде как противогаз, – сказал участковый, уверенными хозяйскими движениями разворачивая ветошь, – если вдруг почувствуешь, что начинаешь от нашего воздуха хворать.
– Мать честная, – сказал Забродов, беря в руки оружие и удивленно его разглядывая, – да это ж 'смит-и-вессон'! Да какой старый-то, батюшки! Ну, батя!..
