Автор
Вера давно знает о измене мужа, но тот не подозревает об этом. Когда он решает порвать с любовницей, уверенный в своей тайне, жена встает перед выбором: сохранить молчание или открыть правду. История о том, как хорошо известные секреты меняют людей и отношения.
И меня с ног до головы залило жаром, и дыхание на миг перехватило, когда я представила…
Если бы Кир не пришёл, мы с Костей провели бы тот вечер вдвоём. Точно не остались бы на встрече выпускников, быстро сбежали бы. Смеялись, разговаривали, а потом… кто знает?..
Боже, о чём я думаю?.. Я ведь тогда провела вечер не с Костей, а с Киром. И, задавая свой вопрос, я не преследовала цели сравнивать их. И думать о том, что было бы, если бы я тогда гуляла до утра не с будущим мужем, а с другим человеком. И целовалась бы в кустах и на лавочках с Костей, и свидание через пару дней пообещала бы ему, а не…
Представив всё это до крайней степени ярко, я потеряла дар речи. Я будто бы увидела альтернативную реальность… Реальность, которая где-то обязательно существует. Где-то в параллельной Вселенной, где я счастлива с Костей, и у меня…
У меня нет Кати…
Эта мысль отрезвила, заставила вспомнить, кто я и с кем нахожусь. Я всё равно продолжала ощущать какое-то безумно сладкое волнение, но уже без примеси сожаления о том, что всё случилось совсем иначе.
— Да, я тоже иногда думаю об этом, — произнёс Костя тихо, не отрывая взгляда от дороги — только сжал пальцы на руле. И я залипла теперь уже на них, гораздо более длинных и изящных, чем пальцы Кира. Если бы не знала, что Вершинин не играет, подумала бы, что это пальцы музыканта.
И мне неожиданно до такой степени захотелось почувствовать эти его музыкальные пальцы на своей обнажённой коже, что я едва не застонала.
А ещё — на губах… Чтобы Костя провёл по ним, а я бы открыла рот — и…
Вера, ну о чём ты думаешь?!
Я прекрасно понимала о чём, но не хотела в этом признаваться даже самой себе. Нет, не так — тем более самой себе.
— Думаешь? — эхом повторила я, всё таращась на Костины руки, почти полностью погружённая в свою эротическую фантазию.
— Думаю, — ответил Вершинин как-то сдавленно, вновь посмотрев на меня искоса — и по его взгляду, настолько горячему, что я моментально вспыхнула от смущения, я поняла: Костя сейчас разделяет со мной эту фантазию.
Или не совсем эту, а более откровенную. Гораздо более откровенную.
— И… что?
Он сглотнул, и я посмотрела на его шею — её сейчас было хорошо видно из-за распахнутой куртки и убранного шарфа. Белая кожа с россыпью мелких веснушек, резко выступающий кадык, к которому хотелось прижаться губами, а потом лизнуть, чтобы ощутить вкус…
Сумасшествие какое-то…
— Ничего, — чуть слышно произнёс Костя и замолчал.
