Автор
Кирилл ушел, но душевный удар оказался слишком плачевным. Теперь в его лоно вернулась жена, и он больше не хочет ни взгляда, ни прикосновения к этой интрижке. Теперь я свободна, но еще больше расстроена — отношения закончились, а душа до сих пор тянет к нему.
И вот я уже не просто думаю о Косте, я пытаюсь представить секс с ним. Всерьёз пытаюсь. После слов Хэнга: «Думай обо мне» — я думаю о Косте.
Не о Кире, который был моим постоянным партнёром на протяжении более пяти последних лет. Не о каком-нибудь голливудском актёре и секс-символе современности. О Косте Вершинине, с которым я сидела за одной партой в школе, вместе с ним решала задачи по математике, жаловалась ему на свою равнодушную мать и гуляла с ним после уроков, катаясь на карусели и поедая пышки. И я никогда-никогда не была влюблена в него!
Чёрт… Сейчас я уже не была в этом уверена на все сто процентов.
А может, поэтому и перестали?..
Я завалилась на кровать, проверив перед этим на всякий случай Катин памперс — но, нет, дочка была сухой, и спала спокойно. И мне бы тоже спать, но…
Серьёзно: а что если мы с Костей действительно были немного влюблены друг в друга ещё тогда, в школе? Но не подозревали об этом, потому что не понимали собственных чувств? Трудно разбираться в том, чего никогда не знал и не ощущал ранее.
Я вздохнула и перевернулась на бок, пытаясь вспомнить свои чувства к Косте в тот год, когда он стал отдаляться от меня, а потом окончательно переключился на Кира и других мальчишек.
Хотя… нет, не одно. Точно можно сказать ещё то, что Костя всегда был мне дорог. Дружили мы с ним или не дружили, общались или не общались, виделись или не виделись… Я всегда держала в уме то, что Вершинин есть на этом свете — где-то там, совсем недалеко, и я в любой момент могу написать ему: «Привет, рыжий!»
И он бы ответил мне, обязательно ответил.
Кир? Нет, его можно не считать. Я не испытывала положительных эмоций, когда думала о муже.
А Хэнг… Общение с ним действительно напоминало общение с Костей.
