Автор
Кирилл ушел, но душевный удар оказался слишком плачевным. Теперь в его лоно вернулась жена, и он больше не хочет ни взгляда, ни прикосновения к этой интрижке. Теперь я свободна, но еще больше расстроена — отношения закончились, а душа до сих пор тянет к нему.
Да и тренер — хороший дядька, искренне любящий своё дело. Не хотелось его расстраивать, уходя вот так. В общем, настроение скатилось до плинтуса, хотя казалось, что ниже уже и некуда.
Что касается работы, то вчера я активно старался испортить и эту часть своей жизни. Даже не отвечал на звонки организаторов феста. Это игнорирование не прошло бесследно, и они закономерно поинтересовались, нет ли у меня на подхвате кого-нибудь. И единственно полезное, что я сделал за день, — написал коллеге, которого уже брал в напарники на несколько проектов. Да, я решил подстраховаться, потому что, если вдруг мне предстоит участь профессионального алкоголика, работу бросать рановато. Ипотека и вискарь всё же стоят денег.
Ещё и Вера объявилась со странным вопросом. Если это была какая-то проверка, то лучше бы спросила что-нибудь посложнее. В «Кто хочет стать миллионером?» это был бы вопрос на сто рублей.
Герберы. Вера дарила их учителям на каждый праздник, перед собственным днём рождения намекала, какие букеты будут «особенно приятны», да и на дневнике за какой-то класс у неё были герберы, и, по-моему, в свадебном букете тоже, но не уверен. Помню только, что сам их дарил. Вообще я бы понятия не имел, как называются эти цветы, если бы не Вера.
Как-то раз, лет пять назад, она сказала, что хочет набить татуировку и даже нашла эскиз — цветок, изящно окутанный цепями или прорывающийся сквозь цепи, смотря как трактовать.
И какой цветок был на рисунке?
Да-да, тот самый.
Интересно, в итоге она сделала тату или нет? Кир тогда высмеял идею. Я промолчал, как обычно. Наверное, всё-таки стоило сказать другу, что он безвкусный дятел и ни хрена не понимает, потому что эскиз на самом деле был хороший."
"К чему вообще Вера написала про любимые цветы? Было интересно, но спрашивать я отчего-то не стал. Скорее всего, потому что чувствовал: это связано с Киром, а его в моей жизни в последнее время стало как-то слишком много.
А потом позвонила Рита. Как ни странно, я, не задумавшись, сразу нажал на зелёную кнопку вместо красной, и мы сухо поговорили. Дела у меня «нормально», у неё тоже «нормально», и вообще всё «нормально». Но тем не менее я почему-то не только не почувствовал злости, но и был немного рад её слышать. То ли одиночество стало пожирать меня настолько, что я оказался рад даже разговору с Ритой, то ли всё же первая волна ненависти и гнева прошла и не за горами момент, когда я смогу всё обсудить с ней открыто и без лишних эмоций.
