Автор
Вера давно знает о измене мужа, но тот не подозревает об этом. Когда он решает порвать с любовницей, уверенный в своей тайне, жена встает перед выбором: сохранить молчание или открыть правду. История о том, как хорошо известные секреты меняют людей и отношения.
Отлично — Кир к этому времени уже уедет, и у нас с Катей будут два часа, чтобы переехать, быстро разобрать вещи и пообедать. Обед мне готовить не нужно, Антонина Павловна подсуетится — хоть какое-то облегчение. Да и в целом, даже если свёкры не станут особо сидеть с Катей, хотя бы тот факт, что мне не придётся убирать квартиру и готовить Кириллу завтраки-обеды-ужины, здорово меня разгрузит.
До самого отъезда муж пребывал в раздражённом настроении, смотрел на меня волком, а когда собрался поцеловать перед уходом и я увернулась, со злостью процедил:
— Вер, а ты не боишься, что я себе кого-нибудь найду, пока ты меня динамишь?
От наглости подобного заявления я аж остолбенела, а потом… расхохоталась. Да так заразительно, что Катя, стоявшая в этот момент у меня в ногах, тоже начала хихикать. И звучал наш унисон, по-видимому, настолько издевательски, что Кир, так и не дождавшись ответа, чертыхнулся и почти выпрыгнул за дверь.
Найдёт он себе кого-нибудь, ага. Ой напугал…
40
Вера
Отсмеявшись, я загрустила. И задумалась. Потому что на самом деле моё отношение к Киру давно стало ненормальным — мало того, что я постоянно подстёбывала его и в уме, и на словах, так ещё и мне было теперь абсолютно безразлично, кого он там себе найдёт или не найдёт."
"Оказывается, любовь умирает после того, как уходит уважение. Кир своей связью с Миленой уничтожил моё уважение к нему. Хотя… дело было не только в связи, сейчас я это чётко понимала. Если бы только в ней! Возможно, я могла бы простить пару перепихонов по пьяной лавочке, чтобы расслабиться после тяжёлого рабочего дня. С трудом, но… может, и получилось бы. Однако у меня никак не получится забыть и простить то, что Кир писал обо мне Косте. Свиноматка, небритые ноги и прочая гадость — всё это осталось выжжено в моём подсознании как на доске почёта. Кир говорил обо мне с таким пренебрежением и даже брезгливостью, словно я после рождения Кати превратилась в какую-то хрюшку. Это было тем обиднее, чем отчётливее я понимала, что, если бы Кирилл оказался на моём месте, я бы никогда не стала отзываться о нём подобным образом. Я бы пережила и выросшее пузцо, и лысину, и даже возрастные проблемы с потенцией — ведь я искренне считала, что именно так и проявляется любовь. В поддержке, в принятии близкого человека в любом виде и состоянии. Никто не может вечно оставаться молодым и красивым. И если Кир позволял себе плевать в меня уже сейчас, когда я ещё была не старой и вполне себе симпатичной, то что же будет дальше?..
