Автор
В Северной Луизиане в далеком 1871 году, когда мужчины Каллерсвилла не сомневаются в том, что красивый и гибкий Конор Браниган слишком идеален для бокса, а женщины говорят по-другому — он достоин их внимания. Напряженная атмосфера веселья и ужаса заставляет главного героя надеяться на лучшее, даже когда все против него.
Оливия чувствовала, как при каждом ее поцелуе он вздрагивал, и невольно удивлялась: оказывается, она может это делать. Она ощущала биение его сердца, и ей казалось, что она даже слышит его гулкие удары.
– Довольно, дорогая, хватит… – простонал он, запуская пальцы в ее волосы. – Думаю, достаточно… пока.
Он провел ладонями по ее плечам и, запустив большие пальцы в вырез платья, спустил его до талии. В следующую секунду платье упало на пол, и Оливия переступила через него, а Конор отбросил ногой его в сторону. Когда же он взялся за нижнюю рубашку, она поняла, что от нее требуется, и подняла вверх руки. Конор стащил с нее рубашку и бросил на стоявший у кровати стул. Затем стал целовать ее плечи, одновременно расстегивая крючки корсета. Сняв в нее корсет, он снял и нижнюю юбку. Оливия же с каждым мгновением все больше волновалась. Она не хотела, чтобы он видел ее без одежды. Это слишком смущало, будоражило. Наверное, он видел многих обнаженных женщин, более хорошеньких, чем она, и ей не хотелось сравнений. Тихонько вздохнув, она зажмурилась.
– Ты очень красивая, Оливия, – сказал он, словно прочитав ее мысли.
– Правда? – прошептала она, не открывая глаз.
– Да, я действительно считаю тебя красивой.
Открыв, наконец, глаза, Оливия увидела, что он улыбается ей. И сейчас в его глазах была та самая дымка, что всегда сводила ее с ума. Осторожно взяв ее за запястья, Конор развел ее руки в стороны, глядя на нее не отрываясь.
– Да, ты чертовски красива. У меня даже голова идет кругом. Правда, черт возьми.
Оливия вздохнула с облегчением. Значит, он не считал ее дурнушкой, и она его не разочаровала. Да, он действительно считал ее красивой – об этом говорили и его глаза, и его голос. При этой мысли Оливия тотчас же почувствовала, что смущение покидает ее.
– Только не нужно сквернословить, Конор, – прошептала она с улыбкой и коснулась ладонью его щеки.
Он повернул голову и поцеловал ее ладонь. Потом взгляды их встретились, и он с лукавой усмешкой заявил:
– Да-да, чертовски красива.
Тут он вдруг опустился на колени и принялся расшнуровывать ее ботинки. Затем приподнял ее ногу, и ей пришлось ухватиться за столбик кровати, чтобы удержаться. Сняв с нее ботинок, он бросил его в сторону, потом снял другой. После чего провел ладонями по ее ногам, сунул пальцы под панталоны и взялся за подвязки, на которых держались чулки.
Оливия еще крепче ухватилась за столбик кровати.
– Боже мой, – простонала она. – Боже мой…
Ей показалось, что Конор тихо засмеялся.
