Автор
В Северной Луизиане в далеком 1871 году, когда мужчины Каллерсвилла не сомневаются в том, что красивый и гибкий Конор Браниган слишком идеален для бокса, а женщины говорят по-другому — он достоин их внимания. Напряженная атмосфера веселья и ужаса заставляет главного героя надеяться на лучшее, даже когда все против него....
Конор обернулся и с беззаботным видом пожал плечами.
– Не могу удержаться, Дэнни. Ты только посмотри на него. Мне, возможно, даже не придется ударить его. Я просто потанцую вокруг него, пока у него голова не закружится так, что он рухнет на ринг.
Манера Конора вести бой обычно служила предметом шуток между ним и его менеджером, но на сей раз Дэн не засмеялся. Осмотревшись, он склонился над разделявшими их канатами и сказал:
– Перевес на его стороне, парень.
– Неужели?
– Да, так и есть, – кивнул Дэн.
– Значит, скоро они станут еще богаче, – с усмешкой заметил Конор.
Но Дэн решительно покачал головой:
– Нет, приятель.
Конор отлично все понял. Если победит он, то выиграют только эти двое, но букмекер потеряет при этом много денег. Пристально взглянув на Дэна, Конор медленно проговорил:
– Он хочет, чтобы я лег, верно?
– Скажем, что для нашего с тобой здоровья будет безопаснее, если этот бой выиграет Элрой.
Конор снова улыбнулся:
– Только через мой труп.
– И такое вполне может случиться, – проворчал Дэн.
Рефери поманил Конора, давая понять, что бой скоро начнется, и Дэн отошел от ринга. Оттолкнувшись от каната, Конор направился к середине ринга. Он понимал, что Дэн прав. Если сейчас он бросит вызов букмекеру, то непременно напросится на неприятности. Может, ему и удастся уйти из зала или даже из города, но не дальше. Лучше просто напороться на кулак старины Элроя и рухнуть на ринг.
Стащив с себя рубашку, Конор швырнул ее в угол ринга, и по толпе тотчас же прокатился шум – все увидели шрамы, избороздившие его грудь и спину. Причем некоторые из зрителей восприняли эти шрамы как свидетельство отваги и мужества. Но сам-то Конор невольно стиснул зубы, снова вспомнив о тех, кто оставил эти рубцы. Он ненавидел этих людей и знал, что будет хранить свою ненависть до конца жизни.
