Автор
В Северной Луизиане в далеком 1871 году, когда мужчины Каллерсвилла не сомневаются в том, что красивый и гибкий Конор Браниган слишком идеален для бокса, а женщины говорят по-другому — он достоин их внимания. Напряженная атмосфера веселья и ужаса заставляет главного героя надеяться на лучшее, даже когда все против него....
Он снова ей улыбнулся, Оливия, еще гуще покраснев, отдернула руку и невольно попятилась. Опустив голову, она вдруг увидела, как топорщатся брюки у него на ширинке. Остановившись, она уставилась на его штаны. Потом резко развернулась и выбежала из кухни.
Конор криво усмехнулся и пробормотал:
– Черт возьми, чего же она ожидала, прикасаясь ко мне вот так? Я, конечно, не в лучшей форме, но не мертвец…
Он понимал, что Оливия – невинная девушка. Но понимал и то, что она испытывала желание. Во всяком случае, любопытство.
– Будь все проклято, – проворчал Конор со вздохом.
Надев рубашку, он допил кофе и вышел из дома. Он не знал, куда направляется, но это и не имело значения. Все равно идти ему было некуда.
Оливия работала в огороде. Она не взглянула на него, когда он проходил мимо. Однако Конор заметил, что щеки у нее все еще пылали."
"Разумеется, Оливия не понимала, что делала, когда прикасалась к нему подобным образом.
Следующие несколько дней Оливия старалась избегать Конора. Ей было ужасно неловко из-за того, что произошло на кухне. И каждый раз, вспоминая об этом, она чувствовала, как заливается краской, и как слабеют у нее колени. Наверное, она сама во всем виновата. Не нужно было прикасаться к нему так, как прикоснулась она. Слишком уж интимно это у нее получилось. Но что же на нее нашло? Почему она это сделала? Неужели Оливия Мейтленд, богобоязненная старая дева, внезапно преобразилась под взглядом этих синих глаз и превратилась в какую-то бесстыдную Далилу? Ах, должно быть, она просто сошла сума.
Однажды утром, примерно через неделю после того, как он смог по-настоящему ходить, Конор пораньше отправился на кухню и увидел Оливию и девочек на задней веранде. Они купали Честера, и руки у всех были по локоть в мыльной пене. Оливия, старавшаяся удержать Честера в лохани, была слишком занята, чтобы смутиться в присутствии Конора.
Пес же тихонько скулил, и ему было настолько не по себе, что он даже не стал рычать на Конора. «Какой же он несчастный», – подумал Конор. Прислонившись к дверному косяку, он стал наблюдать за этой сценой.
– Хорошо, девочки, хорошо, – проговорила Оливия. – Теперь давайте сполоснем его. Ему это не понравится, но к вечеринке он у нас должен быть красивым и чистым.
– К вечеринке по случаю моего дня рождения, – сказала Миранда.
