Каменский – матерый волчище, за плечами которого опыт и мастерство.
Комната давно превратилась в побоище, усыпанное обломками мебели и осколками стекла. Игнат сдерживал противника в помещении, не давая выбраться наружу. Маги земли сильны в родной стихии, поэтому воевода рвался на улицу. В какой-то момент, это удалось – опутанная дымчато-коричневым щитом фигура, выломав окно вместе с рамой, вывалилась во двор. Игнат метеором сиганул следом, накрывая противника плетением огненной стены. Почва вздыбилась, защищая Каменского земляным валом. Люди, оказавшиеся поблизости, шарахнулись в стороны от разлетающихся снежно-грязевых комьев и обломков брусчатки.
Вот гад, лужайку испортил! – высунулась из окошка, наблюдая за схваткой, перерастающей в полномасштабное магическое сражение.
Каменский, окруженный родной стихией, походил на глиняного голема, нарастив на теле щитки по типу доспехов. Они отражали физические атаки, тогда как магический щит берег от огненных заклинаний брата.
Точку в сражении поставил Демидов, перехватив контроль над стихией. Золотисто-коричневые змеи спеленали Каменского и заставили упасть на колени. Воеводу перекосило от лютой злобы и ненависти. Игнат воспользовался моментом и приставил меч к горлу противника. Князь приблизился, пристально вглядываясь в лицо неожиданного врага.
– Ты проиграл, мой злейший друг, – с презрением бросил Григорий Климентьевич, – обратил в пыль прежние боевые заслуги и не достоин чести умереть в бою как воин.
– Ошибаешься, – хрипло расхохотался Родион Матвеевич, – я сам выберу смерть.
Сверкнув глазами, воевода собрал в кулак магический резерв и титаническим усилием разрушил оковы князя, а сам резко подался вперед, насаживаясь на меч Игната. Брат отступил, но поздно, поверженный противник рухнул к его ногам. Двор погрузился в зловещую тишину, наши воины ожидали приказов, а дружинники Демидова оторопело смотрели на поверженного командира.
В любом случае, градус враждебности понизился, можно спокойно выдохнуть. Я направилась в комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Моего участия, кроме нескольких человек, никто не заметил. Пусть и дальше пребывание в доме останется тайной.
Разве ж Гаврила скроет от дочери и приемного сына информацию о моем возвращении? Первым примчал нахаленок, сбежавший из-под надзора отца.
– Боярышня! – повис на шее. – Как знал, что вы появитесь и осада закончится. Говорил, а они не верили!
– Ниночка Константиновна, – следом и Лиза появилась, – с возвращением! Мы так переживали, волновались… рада, что вы живы-здоровы, – обняла, расцеловала в обе щеки.
– А я думаю, куда это все убежали, если самое интересное во дворе происходит, – на пороге возник Иван.