В тепле московского дома и под вкрапками шутливой насмешки Светик знакомится с Романом — молодым врачом. Отношения развиваются медленно и тихо, но надежды на их расцвете нет из-за далекой командировки Романа. Надежда тебя не покинет — роман о любви, приправленной дружескими шутками и нежными воспоминаниями....
— «А ещё до того слушателем Высших женских медицинских курсов при патронаже самих монарших особ числилась. Тоже не хвост собачий!». «В магистратуру! Срочно в магистратуру Надежду Фёдоровну!» — завопили бы все члены приёмной комиссии и просительно бы посмотрели на меня: «Уж не откажите, голубушка, сделайте милость, век благодарны будем!». А я бы, между прочим, ещё подумала. Вон, как чушь писать всякую про мировозрение так вы можете, а как до дела доходит, так сразу Надежда Фёдоровна — надёжа и опора отечественной медицины.
"Тетради с грохотом свалились на пол, я вздрогнула и раскрыла глаза, после чего поморщилась, разгибая затёршую шею. Н-да… никому не советую спать лицом в холодную столешницу — мало того, что это крайне неудобно, так ещё и на щеке сомнительный след остался… я с сожалением простилась со сладким сном, в котором я представила себя медицинским светилом, засыпала зерно в кофемашину и со вздохом стала приводить себя в порядок — за последнее время привыкла к тому, что жизнь в Москве не затихает ни на минуту, а потому всегда есть шанс застрять в пробке, если я не пошевелюсь.
Жизнь потекла своим чередом, я освоила новый вид транспорта — метро, и уже не шарахалась ни от ярко освещённых вагонов, ни от гула многочисленных голосов, ни от яркой, навязчивой рекламы, каждое утро исправно зачёркивая прожитый день в настенном календаре. Старалась учиться всему, чему только возможно, во всяком случае, недурно освоила владение собственным телефоном и даже в некотором роде подружилась с Алисой.
Изредка я получала короткие послания от Димы, и тогда мир играл новыми красками, а я надолго впадала в счастливую прострацию, вдумчиво перечитывая несколько строк на своём телефоне и счастливо вздыхая.
Весна прошла мимо моего сознания, принеся с собой жару, тополиный пух и пыль городских улиц, вопрос о моём поступлении для меня не стоял, и я без особых усилий поступила в мединститут, слабо порадовавшись этому событию. Дима писал, что немного задерживается, но начинать отсчёт заново не было никаких сил, тем более что точная дата прилёта была неизвестна.
