Надэя, хозяйка Шорхата, читает загадочные письма от дедушки, подозревая их связь с строительством крепости. Ее беспокойство растет, когда король приказывает явиться на дворец к зимнему солнцестоянию. Внутренняя борьба между Надэей и ее мужем обостряется, привнося в жизнь Шорхата неизвестность и напряжение....
Теперь, когда границы империи были четко очерчены на карте, у меня появилась возможность продавать свою продукцию не только на территории бывшего Юраккеша, но и в Вилонии, и в Саркоте.
Несколько раз я лично выезжала в бывшие столицы этих государств, дабы найти подходящее помещение для магазинов и книжных лавок. И не только. Я мечтала открыть первые в мире публичные библиотеки, доступные абсолютно каждому. Впервые появилась возможность не просто зарабатывать, но и делиться знаниями, культурой, открывать двери в мир литературы для всех, кто жаждал прикоснуться к нему.
Планы были грандиозными и требовали огромных усилий. Я представляла себе эти библиотеки: светлые, просторные залы, наполненные шелестом страниц и тихим гулом читающих голосов. Место, где можно укрыться от суеты внешнего мира, погрузиться в историю, науку, поэзию. Место, где дети могли бы впервые открыть для себя волшебство сказок, а взрослые — найти ответы на свои вопросы.
Найти подходящее помещение оказалось сложнее, чем я предполагала. Бюрократия, языковой барьер, каверзы со стороны аристократов — все это создавало немалые трудности.
В канун нового года первые библиотеки наконец распахнули свои двери. И я увидела, как моя мечта воплощается в жизнь. Люди приходили, общались, делились впечатлениями.
Дети независимо от происхождения с горящими глазами перелистывали иллюстрированные страницы детских книжек. И пусть они были не столь красочными, как в моем мире, но это были первые книги, изданные именно для начинающих читателей. Студенты, сидя в читательском зале, с маниакальным рвением пытались переписать выдержки и цитаты, используя в помощь не только словари и азбуку, но и специально нанятого для этого учителя, который прошел экспресс-обучение в стенах моей школы.
Тот факт, что все книги в библиотеках печатались в моей типографии, давал мне уникальную возможность влиять на культурный ландшафт. Во-первых, я могла значительно ускорить процесс освоения новой письменности населением, помочь им адаптироваться к миру печатного слова.
