Надэя, хозяйка Шорхата, читает загадочные письма от дедушки, подозревая их связь с строительством крепости. Ее беспокойство растет, когда король приказывает явиться на дворец к зимнему солнцестоянию. Внутренняя борьба между Надэей и ее мужем обостряется, привнося в жизнь Шорхата неизвестность и напряжение....
В воздухе витал запах затхлости и времени, смешанный с едва уловимым ароматом лаванды — единственной моей попыткой хоть как-то освежить атмосферу.
Молодой мужчина, одетый в безупречный костюм, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Его начищенные до блеска кожаные сапоги казались инородным телом на потертом половике. Он бросил мимолетный взгляд на Николя и лишь слегка приподнял бровь.
— Пройдемте в зал, — холодно произнес Николь, уводя гостя в глубь домика, тем самым давая мне возможность незаметно вернуться в комнату и одеться, как подобает благородной тане.
Незнакомец, стараясь не касаться ничего вокруг, проследовал за Николем вглубь дома. я же поспешила в спальню, не желая терять драгоценного времени. Если этот визит связан с моей сводной сестрой, то медлить нельзя.
Проклиная на чем свет стоит местную моду, с ее бесконечными слоями и драпировками, я наспех натянула на себя две туники, несколько юбок и затянула на талии широкий кожаный пояс. Не было времени на изящество. Да и желания, честно говоря, тоже.
Бросив мимолетный взгляд на свое отражение в маленьком зеркальце, я поспешила вниз по лестнице. И вовремя. Незваный гость как раз подходил к самой сути своего визита, и мне не хотелось пропустить ни слова.
Спустившись по ступеням, я встала рядом с мужем, плечом к плечу. Никакой юраккешской почтительности, никакой дистанции, положенной женщине.
Он представился сдержанно, но с достоинством:
— Меня зовут Борт де Сан-Раду, незаконнорожденный, но признанный сын графа де Сан-Раду. Меня уполномочили представлять интересы подопечной нашей семьи — Ансаи де Сан-Данар. Я, как представитель опекуна вашей сестры, желаю ознакомиться с условиями, в которых будет проживать наша сестра, а также вынести решение относительно ее будущего.
Я мысленно присвистнула от такой наглости, но тем не менее не дала своим чувствам выйти наружу.
— Боюсь, дела леди Ансаи больше не в вашей компетенции. Я, как свободная тана, получила право опекунства над своей сестрой.
Мои слова повисли в воздухе, словно тонкая ледяная нить, готовая оборваться от малейшего колебания. Я наблюдала за реакцией собеседника, стараясь уловить хоть малейший признак того, как он воспринял мои слова.
