Он тоже не понимал, как Тальяну удалось столько лет таскаться по миру со своим живым товаром.
Отцепив от коня седельную сумку, Дарк вытащил из нее завернутые в холстину хлеб, сыр и яблоко. Развернул на земле плащ и приглашающе по нему похлопал ладонью. Я не стала тянуть и медлить, уселась первая на восточный манер, скрестив ноги.
Вилониец довольно улыбнулся. Отрезав ломоть хлеба и кусок сыра, он без лишних слов вручил их мне. Ела с удовольствуем, ведь выехали мы из замка даже не поужинав. Тальян тоже не стал отказываться от протянутого ему хлеба, хотя я заметила его скованность.
Видимо ему еще не приходилось быть в подобной ситуации, когда раб заботится о его ночлежке. Точнее не раб, а его охранник.
Расстелив на земле свой плащ, Дарк велел мне ложиться. Перечить не стала, да и зачем? Доставшееся мне тело было слишком юным и неприспособленным к тяготам походной жизни. Оно, в отличии от разума, устало и требовало отдыха.
Я с блаженством легла на импровизированное ложе. Дарк укрыл меня моим же плащом и лег рядом.
К утру я поняла, что он и Тальян караулили по очереди, дабы в случае чего не подпустить к себе ненужных гостей.
Как только рассвело, мы, позавтракав, двинулись дальше. Я не вслушивалась в разговоры мужчин, хотя надо было. Все мое внимание было уделено окружающей нас природе, которая словно сожалела о том, что мне приходится покидать родные места. Нет-нет, да ветерок пригладит мои распутавшиеся волосы, нет-нет, да солнышко выглянет из-за туч, чтобы отогреть озябшие от утренней прохлады руки.
Наконец мы добрались до прибрежной деревушки, где Тальян встретился со своими сообщниками и их товаром. У меня чуть ли не на лоб полезли глаза, когда я увидела высоких, широкоплечных и физически сильных мужчин. Десять молодых мужчин, позволивших нацепить на себя рабские ошейники. Все они прикованы друг к другу цепью, звенья которой продевались в железные петли ошейников."
"Среди них я заметила и трех женщин, вид которых не вызвал во мне жалости.
Что-то отталкивало меня от них, хотя они тоже были в ошейниках. Только вот связаны он были немного гуманнее, чем представители противоположного пола – цепь, сковывающая их, крепилась к поясам.
Разношерстной толпой мы все сгрудились в небольшое судно, перевозившее вино и морепродукты. Из разговоров Тальяна с сообщниками, купившими часть палубы для перевозки своего живого груза, я поняла, что направляемся мы к берегам Юраккеша.
