– Второе в том, чтобы дома были приспособлены для проживания сельского жителя в плане их традиционной бытовой культуры, но это уже детали, которые надо уточнять вместе с заказчиком.
– Тоже правильно. У нас староверы строили наособицу, переселенцы по Столыпинской реформе – смотря по той местности, откуда переселялись, а коренные сибиряки – по-своему.
– Так это мне и представляется, – согласился молодой архитектор.
– Послушай, Виталий, все, о чем ты мне сейчас рассказываешь, мне по-настоящему интересно, – неожиданно мягко сказал Белов. – Я готов уже в этом году заказать тебе проект, только несколько иной, чем тебе представляется.
– Абсолютная правда.
Архитектор схватил руку Белова и долго тряс ее, не выпуская.
Тот выждал паузу, уже по-деловому закончил:
– Согласен. А как это вам представляется практически?
– Как закончу здесь свои дела, мы с тобой поедем ко мне в Сибирь. На месте все посмотрим и решим. Расходы по поездке я беру на себя. Ну что: поедем?
Владимиру Белову действительно было интересно общение с молодым архитектором, хотя саму затею он воспринимал не более чем сказку.
Время было предосеннее, дыхание холода ощущалось тем сильнее, чем ближе подъезжали к Саянам.
Несказанное разноцветье тайги завораживало, столичный гость ахал, всплескивал руками, то и дело открывал окно машины, высовывал голову навстречу ветру или просил остановиться. Владимир не перечил – останавливал автомобиль, ждал, пока Виталий сам не захочет ехать дальше.
Проехали одну деревню, другую, и вот уже Ануфриево, где Белов подвернул к родительскому дому.
У ворот, опершись на суковатую палку, стояла Татьяна Маркеловна, рядом – трехлетний внук Санечка – сын дочери Любы.
– Совсем позабыл мать, – поджала сухие губы. – Второй месяц голову не кажешь.
– Некогда было, да и уезжал по делам, – равнодушно ответил Владимир.
– Знаю я ваши дела: тока вид делаите – лишь бы ниче не делать. Ой, люшеньки-и-и-и…
– Хватит тебе об одном и том же. Голодные мы, собери что-нибудь поесть.
– А ето хто с тобой, че-то не признаю? – прищурила глаза.
– Это гость из Петербурга, зовут – Виталием, – ответил, улыбаясь, Владимир.
– С самого Ленинграду, че ли? – не меняя позы, допрашивала Татьяна.
– Ой, люшеньки-и-и-и…
– А это – моя мать Татьяна Маркеловна, – обернулся уже к гостю.
Виталий с интересом осматривал дом Беловых, постройки, что-то зарисовывал и записывал в блокнот.
