В темном переулке мерцали вырвавшиеся из-под пыльных веток фонари. "Наедине с Боссом" — это ужасная история о том, как главный герой попадает под колеса легковушки прямо на ночной дороге. Отчаянное напряжение и пронзительная боль преображают обычную аварийную ситуацию в кромешную мистику, где жизнь героев взлетает на вершину адреналина до последней секунды....
Так сказать, стариной тряхнуть в свой почти двадцать один год. А вот мужчины постоянно наблюдали за нами, чтобы ни в коем случае к нам никто не пристал. И изредка попивали виски, но контроль не теряли. Мы с малышкой только тихонько посмеивались, и продолжали веселиться.
Кто же виноват, что не все умеют расслаблять свой мозг.
— Спасибо хоть не пила. А то представить боюсь, что бы тогда было.
— Кстати, — я подползла по кровати ближе к Никите, и обняла его за шею. — Не пила я потому, что у нас будет ребеночек.
Никита резко развернулся, схватил меня за руки и с надеждой в глазах посмотрел в мои.
— Когда ты узнала?
— Вчера. И хотела сделать тебе подарок такой. У меня получилось?
— У нас будет сын или дочка? — все еще не веря, переспросил Крам, и рукой нежно погладил мою щеку.
— Будет. И на этот раз все по-другому.
— Люблю тебя. Как же я люблю тебя! — с восторгом признался он, и сладко поцеловал мои губы, даря свое тепло и любовь.
— Я знаю.
— Господи, как я счастлив. Ведь и подумать не мог, что можно быть таким счастливым обретя свою семью.
— Любимый, — поцелуй, — нежный мой, — еще поцелуй, — ты даже не можешь себе представить, как я счастлива, — снова поцелуй.
— Мими, — отстранившись, посмотрел в мои глаза.
— Что такое?
— Я в общем… Скорее всего ты должна была первая об этом узнать, или даже я обязан был с тобой посоветоваться.
— Ты о чем, Никит? Не пугай меня.
— Нет не хочу пугать тебя.
— Помню, — кивнула я.
— Тогда мы при выходе из здания столкнулись с ее матерью. И изначально я не знал кто она, но ее глаза, в них я увидел тебя. И это долгое время не давало мне покоя.
— Ну стоп, она же не может быть моей матерью, — говорить о грустном совсем не хотелось, но мужу удалось меня заинтриговать. — К чему ты ведешь?
— Думаю, для тебя уже никто не может стать матерью, как и для Виталинки ее матрешка.
— Подожди, Никит, ты шутишь? — едва вымолвила я, руками убирая с лица упавшие волосы.
— Нет, вы действительно сестры, и Виталинке я об этом уже сообщил. Она ждет лишь твоего звонка.
— Господи… Это… Никита, что получается, у меня есть… я получается всегда была не одна… у меня есть родная кровиночка?
— Да, малышка. Вы родные сестрички.
