Автор
В мире нахлынувших атмосферных персонажей и загадочных событий, где каждое слово кажется взаимностью между герцогом и его любимицей, открывайте новую историю "Наедине с герцогом". Этот художественный вымысел – своего рода путешествие в мир страстей и сложных душевных переживаний....
В конце концов, не найдя, что ответить, она воздела руки к небу и резко опустилась на стул.
– Ты совершенно права, Изабелла. Невозможно передать, как я сожалею о том, что мы сделали. Но ты должна мне поверить: мы с матерью поступили так только ради вашего же блага. – Мистер Чилкотт мельком взглянул на свою жену и продолжил: – Что бы ты хотела, чтобы мы сделали?
Тяжело вздохнув, Изабелла ответила:
– Поговорите с ними, позвольте им извиниться, и давайте попробуем жить дальше.
– Я не могу, – ответила мать, наконец обретя дар речи.
– А ты попробуй, – негромко попросила ее Изабелла. – Не ради себя, а ради меня, ради детей, которые, надеюсь, у меня будут. Как только я выйду замуж за Энтони, люди станут задавать вопросы. И не только обо мне, но и о вас. Я хочу любыми способами избежать скандала. Можно рассчитывать на вашу помощь?
– Да, – ответил отец, не дав жене и рта раскрыть.
Когда Изабелла, ища поддержки, посмотрела на мать, та промолчала, но все-таки неохотно кивнула.
– Спасибо, – вздохнула Изабелла с облегчением.
Миссис Чилкотт кивнула. Она выглядела скорее измученной, чем недовольной предстоящей встречей, – как будто для нее это было слишком. Изабелла решила, что всем им досталось, но теперь не оставалось ничего иного, кроме как довести дело до конца. Какое счастье и облегчение они почувствуют, когда все будет улажено!
– Пойдем со мной, – сказала она, вставая и протягивая матери руку.
Мать все еще была настроена скептически, но на этот раз суетиться не стала. Она вернулась на диван, подождала, пока отец Изабеллы последует ее примеру, и кивнула. Они были готовы обсудить прошлое.
Глава 26
Последующие два часа Изабелла всегда будет вспоминать как самые эмоционально насыщенные в ее жизни.
Изабелле было очень жаль бабушку, но мать, похоже, была более крепким орешком, – ее, казалось, ничуть не тронули слезы маркизы.
