Малышка в обжигающих платьях, с волосами как танцующие звезды. Но это не просто мальчишка, а наг для мятежной Дюймовочки. Встреча с отцом-викингом и густыми черносливыми косичками — лишь начало увлекательного путешествия через соблазнительную историю.
Как же мне хотелось им хоть как-то помочь! И я радовалась, что Нэсси и Асшания активно использовали лечебные амулеты и перевязывали глубокие раны. Многие после этого снова вставили и шли в бой.
Казалось, мир вокруг превратился в аналог ада. Всюду слышались крики и стоны. Огонь встречался с водой, шипел, превращая ее в пар. С каждым мгновением становилось жарче, голова шла кругом, а конца лавине врагов не было видно. Трое Хранителей уменьшились до обычного роста и теперь, стоя спина к спине, защищали только один участок Врат.
Богиня на той стороне Врат хохотала, глядя на наши потуги защититься, и призывала все новых и новых последователей. В ее распоряжении целый мир, а противостояла ей лишь наша жалкая горстка. Наверное, если смотреть с ее стороны, это и правда было смешно.
Все больше израненных обессиленных мужчин оказывалось внутри защитного купола, все отчаяннее рубились израненные Аншас, Дитер, Шанас, рыжий оборотень и остальные мужчины.
Я отчетливо поняла — нам не выстоять.
Душу разъедало отчаяние. К глазам подступили слезы. Почему все происходит именно так?!
Аншас дрался отчаянно, но на моих глазах огромный меч рассек ему бок, и я только и успела втащить его воздушным щупом под купол. Дитер отвлекся на это и чуть не лишился головы, но успел отшатнуться и ему рассекли бровь — хлынула кровь, заливая глаза. Его я тоже поспешила втянуть под защиту.
Я смотрела на змеиные головы и тела, которые беспрестанно бились о купол, видела, как по нему растекается чужая атакующая магия и ощущала полнейшее бессилие. Зоя стояла рядом и еще пыталась отбиваться, но и она понимала, что скоро нам придет конец.
Казалось, мир сошел с ума, и в нем не осталось ничего, кроме гари, копоти, крови, стонов, рыков, шипения и смерти… Уши словно заложило ватой, руки задрожали.
— Снежана… — позвал меня родной голос, и я словно очнулась от наваждения и кинулась к Аншасу, который кривился и пытался зажать рукой распоротый бок. Нэсси с отчаянием на лице жалким лоскутом ткани пыталась перевязать раненого Шанаса и смотрела на Аншаса. Похоже, это все, что осталось от перевязочного материала, который у нас был. Мы и этот-то нарезали с мужских рубашек. Просто так никто бинты с собой не таскал.
