Автор
В бассейне разгорается спор о прибытии необычной машины — белого Porsche Panamera. Полина прислушивается, в то время как София морщится от сильного крика Вики, девочки с нестандартным голосом. Из окна виден его внедорожник, и под confirmation нежданного гостя начинается ожидание — белая машина принадлежит богатому парню в элегантном костюме....
Точь-в-точь Богдан.
Брр, аж мурашки по коже."
"Матвееву не идёт быть таким… холодным.
Всё то время, что мы оба подписывали последние документы об аренде и открытии и принимали пожертвования от первых неравнодушных желающих, Костя держался приветливо с каждым, кто подходил к нему с вопросами относительно фонда; с открытой улыбкой благодарил всех за помощь нуждающимся — особенно с детьми… В общем, он был мягок и уважителен со всеми…
Но только не со мной.
И когда наше присутствие больше не требовалось, он просто развернулся и ушёл, оставив меня одну и даже не посмотрев в мою сторону.
И снова вместо облегчения меня затопило разочарование.
Интересно, почему?
* * *
И вот сейчас, когда мне казалось, что страннее уже некуда, случилось то, чего я хотела, но никак не ожидала, что это всё же произойдёт: Костя вдруг пропал.
Не в том смысле, что его объявили в розыск, нет.
Он просто испарился из моей жизни — бесследно.
Сначала я растерялась — он так долго таскался следом, что его отсутствие немного обескураживало; потом разозлилась — в какие игры он надумал играть со мной на этот раз? А после мне стало как-то удивительно пусто — будто кусок жизни просто ножницами вырезали и вместо него белых квадратиков напихали.
А я ещё, вместо того, чтобы заниматься подготовкой к свадьбе — всё-таки, осталось меньше трёх месяцев — слонялась из угла в угол, пытаясь понять, что со мной происходит. Пару раз я даже порывалась набрать его номер — по долгу службы мы обменялись телефонами — но я пересилила себя и заставила убрать гаджет подальше.
Хуже всего стало, когда я начала называть Богдана Костей.
Первый раз он посмеялся со словами «Надо же, он тебя действительно бесит!», второй раз хмыкнул и попросил успокоиться наконец, потому что Матвеев мне больше не треплет нервы; а с каждым следующим разом становился всё мрачнее.
