Автор
В Книге "Наглый. Дерзкий. Родной" начинается новый день, полный невысказанной злости и непреходящего раздражения — именно такой атмосфере привыкать ждет читатель в мире Кати и Стаса, где каждый шаг нарушает покой.
Матвей с видимой неохотой выпустил меня из объятий, вздохнул и решительно пошел на помощь бывшему тренеру.
Он все еще тяжело дышал и не сводил с меня взгляда, подавая лампочки Роберту, стоящему на стремянке.
Я отдышалась, поправила волосы, глянула на себя в зеркало и поняла, что щеки мои пылают. Покосилась на счастливую Аврору, умиленно улыбающуюся Наташу и вновь взялась за дело.
Уборка застопорилась. Мы с Матвеем как-то незаметно всегда оказывались рядом, и он не упускал ни одной возможности обнять меня, украдкой поцеловать в щеку или просто взять за руку.
Мне казалось, что мы в толпе, но вдвоем. Я даже себе не могла объяснить это странное чувство, словно мы с Матвеем были в параллельной вселенной. Мы говорили с нашими друзьями, обсуждали перестановку или какие-то детали, но, казалось, находились в своем мире, где были касания украдкой, встречи взглядами в перерывах от дел, улыбки, словно невзначай брошенные друг другу.
Все присутствующие делали вид, что не замечали нашего подсознательного стремления встать поближе, дотронуться, да просто смотреть друг на друга.
В один из таких моментов дверь в салон снова открылась, а на пороге возникла очень несерьезная парочка. Старший снова надел шорты с пчелами, а на лицо – виноватую улыбку. За ним маячил Гриша – Кирилл с огромным букетом. Обычные хризантемы.
– Катерина Романовна, прости дураков, – дурашливо пропел Лев.
– Мы так больше не будем, – неистово поддержал его Кирилл.
– И этого чугастрика прости, Катя, – продолжал Лева, – он нам с Кирюхой все мозги вынес последние две недели. Бабушку расстроил, пирожки свои любимые есть не стал, исхудал весь. Катерина, я сам видел, как этот лось здоровый в подушку плакал, клянусь, и все от тоски по тебе. Катя… Вот, от сердца и от почек дарим мы тебе цветочек, только не выгоняй Мотю, а? Ну хочешь, мы его в синий цвет тоже покрасим, будет он синий конь из Милана, все в твою честь, Катерина Романовна.
Я не знала, смеяться или плакать, глядя на спектакль в исполнении двоих очень одаренных актеров из местного ФСКН.
Обернулась на ржущего Матвея и укоризненно покачала головой. Кирилл выдвинулся вперед, всучил мне букет и осмотрелся по сторонам:
– Лева, мне кажется, нас надурили. Мотя жив и сослан в трудовую ссылку к мойке.
– Не к помойке? – важно уточнил Лев.
– Не, ржет и кран чинит.
