Автор
В Книге "Наглый. Дерзкий. Родной" начинается новый день, полный невысказанной злости и непреходящего раздражения — именно такой атмосфере привыкать ждет читатель в мире Кати и Стаса, где каждый шаг нарушает покой.
– Катерина, я такой вкусный борщ только у бабушки ел, – сыто поглаживая живот, признался он. – Огурчиков моих фирменных не хватает.
– Огурчики твои фирменные Федор слопал, очень оценил твои кулинарные способности.
– Я ему еще принесу, у меня банок десять стоит. И помидорки, – решил Скиртач.
– Ты правда сам катал? – не поверила я.
– Правда. Мое личное производство, бабуля научила. Нас с Левкой же все время нужно было чем-то занимать, вот бабушка и приспособила на закатки. А мне понравилось. Я правда хозяйственный, Кать.
– В тебе сочетается несочетаемое, – кладя подбородок на руку, произнесла я.
– Просто я разносторонняя личность, – наставительно заметил Матвей, поднимая указательный палец.
– С этим не поспоришь! – не могла не согласиться я. – Чаю? У меня пирожные остались.
– Не, наелся, – жестом отказался Матвей. – В следующий раз я тебя кормить буду. Своим фирменным фастфудом. Я знаешь как вкусно картошку фри покупаю!
– Так ты с братом живешь или соврал? – припомнила я.
Матвей посерьезнел и признался:
– С братом.
"Я улыбнулась тому, как горели его глаза, сколько планов строил Матвей, и вспомнила:
– Я когда купила нам с Федей эту квартиру, тоже все сама делала.
– Не понял, – напрягся Матвей, – в смысле сама?
– В прямом, сама. И в салоне тоже все сама, иногда кого-то нанимала для сложных работ.
– Так, Катерина моего сердца, с сегодняшнего дня у тебя появился личный бобер. Если что где надо, берешь телефон, звонишь мне, и я приезжаю нагруженный инструментами и хорошим настроением.
– Инструменты у меня есть.
– Много?
– На все случаи жизни, – хмыкнула я.
– Ты опасная женщина, – уважительно протянул Матвей, – как еще дом ваш сама строить не взялась?
– Если бы не ты, чувствую, что сама бы и достроила, – вздохнула я.
– Катюха, видела бы ты лица твоих строителей, когда они утром проснулись с нашими дамочками, – развеселился Мот, – на, я пофоткал, глянь. Я думал, они разрыдаются.
