Просыкаясь в необъяснимой теплой постели, Лера обнаруживает себя в чужом доме, где ее укусили холодные глаза одного необычайно красивого и хмурого эльфа. Прозрачная ночнушка на ней словно маскирует ее полное бельевое nakedness перед шокированным изучением.
— Слуги готовят пир по случаю нашей с ней помолвки, так что я решил не перебивать ей аппетит.
— Как ты понимаешь, никакой помолвки не будет, — с нажимом произнёс эльф. — Отдай распоряжение, чтобы накрыли стол прямо здесь. Перекусим — и за дело.
— Что, у меня нет совсем никаких шансов стать частью вашей семьи? Может, младшим супругом? — принц дроу состроил умоляющие глазки. Ну вылитый кот из Шрека."
"— Нет. Закроем уже этот вопрос, — Айс был непреклонен. — А пир — пусть будет. Но не как предсвадебное торжество, а как поминки по твоему отцу.
— Он мне не отец, — глухо произнёс Эверет, отворачиваясь.
Не знаю, когда он успел отдать распоряжение слугам, но в комнату после вежливого стука и разрешения войти заскочили около десяти официантов. Украдкой кидая на меня и Айса любопытные взгляды, они установили между нами и своим хозяином переносной столик и быстро заставили его всевозможной едой — от салатов и супов до нежных десертов.
Эверет мановением руки отослал своих людей и принялся ухаживать за мной, наполняя мою тарелку разными вкусностями.
— Что значит «не отец»? — озвучил эльф своё удивление, когда все посторонние вышли.
— То и значит. Долгая история. Ты хочешь услышать её прямо сейчас? — тяжело вздохнул Эверет. Было видно, как неприятна ему эта тема. — Мы же вроде в Хранилище торопимся. Надо план обсудить.
— Успеем. Рассказывай, — мой разведчик был лаконичен.
Я помалкивала, наслаждаясь едой, в то время как Эверет кратко и без лишних эмоций изложил те же факты, что и мне недавно.
— Значит, ты знаешь о том, что лже-Арнелий убил твоего отца. Никогда не думал о мести? — уточнил Айс, когда рассказ дроу подошёл к концу.
— Я не был уверен, что он сделал это намеренно, — пояснил принц. — Кроме этого преступления, дядя никогда не делал мне ничего плохого. Воспитывал как собственного сына. Не бил, не унижал. Странно, но когда ты сказал мне, что убил его, — я не почувствовал ничего. Вообще.
— Думаю, ты сам хотел видеть в нём отца, — подала я голос. — Ведь когда это случилось, ты был пятилетним мальчиком. Но в то же время ты понимал: всё, что он делал, было неправильно. Если бы он любил тебя как сына, то не относился бы так наплевательски к твоему образованию.
— Тоже верно, — согласился Эверет, задумчиво уставившись куда-то в пол. — Ладно.
