Просыкаясь в необъяснимой теплой постели, Лера обнаруживает себя в чужом доме, где ее укусили холодные глаза одного необычайно красивого и хмурого эльфа. Прозрачная ночнушка на ней словно маскирует ее полное бельевое nakedness перед шокированным изучением.
На своих заданиях я с кем только не сталкивался.
— Как интересно! — я с любопытством разглядывая многочисленные кубки победителя различных соревнований, а также изящные мраморные статуэтки и некоторые совершенно непонятные вещи. — Это что, корешок?
— Всё верно, это простой корень шиповника. Подарок от годовалого ирлинга — за то, что я спас его трёхлетнего брата Кайла. Не могу выбросить эту палочку: рука не поднимается. Я рассказывал тебе эту историю, помнишь? — посмотрел на меня Айс.
Я кивнула:
— Прекрасно помню.
— А это — то самое золотое вознаграждение. Одно из двух, которые дал мне отец этих крылатых пацанов. Тоже как благодарность за спасение, — достал он из продолговатой шкатулки изумительное перо. Золотистое, но при этом мягкое — оно красиво переливалось на свету.
— У Кайла сейчас такое же оперение, — ляпнула я прежде, чем подумала.
— Откуда ты знаешь? — удивился муж и тут же сообразил: — А, точно, я же тебе говорил, что сейчас Кайл сам возглавил племя и стал золотым ирлингом. До этого у него были чёрные крылья, как и у его сородичей.
— Да, ты говорил, — отозвалась я. О том, что я видела точную копию этого ирлинга, находясь в постели Эверета, предпочла умолчать.
— Лера, — муж приобнял меня за предплечья, пристально заглядывая в глаза. — Послушай, жизнь — непредсказуемая штука. Что бы со мной ни случилось — помни: всё, что ты тут видишь, — твоё. И ты можешь распоряжаться этим по своему усмотрению.
— Ты меня пугаешь, — сердце болезненно сжалось в груди.
— Нет, просто привык просчитывать разные варианты наперёд, — мотнул головой Айс.
— Приму к сведению, — растерянно отозвалась я.
Глава 62. Любовное зелье
Лера
После обеда мы потратили около часа на сборы и выехали во дворец.
Я бы предпочла наш традиционный способ семейных поездок: Айситар на коне, я — за пазухой. Шикарному золотистому платью, которое меня уговорил надеть Гастон, в пространственном кармане ничего бы не грозило, оно бы не испачкалось и не помялось.
Но наш дворецкий с таким трагизмом хватался за сердце и с таким пылом объяснял нам несолидность подобного рода перемещений, что мы с Айсом сдались и отправились во дворец в карете.
Гастон изволил занять место кучера.
В дороге я на нервах раз пять обращалась белкой — до тех пор, пока Айс не зафиксировал меня в человеческом облике долгим нежным поцелуем.
