Просыкаясь в необъяснимой теплой постели, Лера обнаруживает себя в чужом доме, где ее укусили холодные глаза одного необычайно красивого и хмурого эльфа. Прозрачная ночнушка на ней словно маскирует ее полное бельевое nakedness перед шокированным изучением.
— Ты не представляешь, как сильно я жалею, что отдал тебя Айситару. Мне часто снится, как легко моя магия впитывается в твоё восхитительное тело. Прокручиваю этот момент в голове снова и снова. Ведь ты моя! А я твой. И в моей жизни больше не будет других женщин. Только ты, моя несравненная.
Миг — и он заключил меня в крепкие объятия, накрывая рот поцелуем.
Отпихнуть от себя этот венценосный шкаф не получалось. Вроде не такой мускулистый, как Айс, а всё равно сильный, зараза! И размахнуться для пощёчины тоже не было возможности.
— Хочешь узнать один мой секрет?
— Конечно! — мужчина заинтригованно замер, и я смогла применить свой коронный приём. Заехала коленом в пах, со словами:
— Белочки не сдаются!
Как и в прошлый раз, Дарион с коротким всхлипом согнулся пополам, выпучив глаза и пытаясь что-то сказать.
Чтобы посильнее охладить пыл этого сексуального агрессора, я вдобавок от души шарахнула по его голове толстенным фолиантом, который так удачно подвернулся под руку.
С коротким обиженным «дзыньк» с монаршей головы слетела корона и покатилась под стул, а ошалевший от моего сопротивления Дарион что-то промычал и рухнул на колени.
Не знаю, вправила ли я ему мозги на место этим ударом, проверять не рискнула.
Схватив со стола окаянный графин с любовным пойлом, я изо всех сил швырнула его в окно. К счастью, стекло разлетелось на осколки, открывая мне путь к свободе.
— Лера, стой! Не надо! — сдавленно прохрипел Дарион, но я уже обратилась белкой и вылетела в окно с четвёртого этажа.
Дальнейший побег проходил как в тумане. Слабо отложилось в памяти, как зацепилась за верхушку какого-то колючего дерева, поцарапалась об неё. Как эта ветка спружинила, откидывая меня дальше, на соседнюю пальму. Как я спустилась по стволу на изумрудную травку и понеслась к воротам, словно меня преследовали все гончие этого мира.
Смутно помню, как добежала до нашей кареты и запрыгнула на Гастона, истошно вереща.
А вот ужас на лице дворецкого, когда на него набросилась окровавленная орущая белка из ада, отпечатался в памяти навечно.
— Святые небеса! — вопил Гастон, пытаясь отцепить меня от себя, я же в панике пыталась залезть во внутренний нагрудный карман его камзола.
Не знаю, как у меня это получилось, но с моей лапки слетел небольшой светящийся шарик, который впечатался в лошадиную попу, и конь, испуганно встав на дыбы, рванул подальше от королевского дворца, увозя нас домой.
