Просыкаясь в необъяснимой теплой постели, Лера обнаруживает себя в чужом доме, где ее укусили холодные глаза одного необычайно красивого и хмурого эльфа. Прозрачная ночнушка на ней словно маскирует ее полное бельевое nakedness перед шокированным изучением.
Причём свободная не только от мужа, но и от работы. «Увольнение в связи с окончанием срока трудового договора», — объяснила мне начальница, отводя глаза в сторону. Сказать, что я была в шоке, — ничего не сказать. И лишь спустя несколько дней я узнала, что владельцем фирмы был отец той самой новой зазнобы Эдика, Эллочки.
Размен двухкомнатной квартиры, переезд в старую однушку на окраине города и многочисленные заявления Эдика о том, что он проявил ко мне неслыханную щедрость, — всё это прошло как во сне.
Маня поддерживала меня как могла.
Мальчики-стриптизёры старались изо всех сил, зажигая под заводные мелодии. Так что, можно сказать, вечер удался. По крайней мере, я возвращалась домой уже не в таком убитом состоянии, какое было до этого.
Но выпитое вино всё же сказывалось на моём неподготовленном для алкогольной атаки организме, и подъём на восьмой этаж по лестнице дался мне с трудом.
Поэтому, пыхтя, преодолела кучу пролётов, но всё же добралась до своей квартиры.
Поворачивая ключ в замке, напомнила себе мудрую фразу, что, когда перед нами закрывается одна дверь — значит, непременно распахнётся другая.
И она распахнулась. Тут же. Едва войдя в квартиру, я оказалась в странной светящейся арке. Какая-то невидимая сила затянула меня внутрь.
Как только серебристый туман рассеялся, увидела перед собой обалденно красивого мужика — высокого брюнета с голубыми глазами.
Мало того — с его ладоней сорвались разноцветные огоньки и окутали моё тело.
Всё понятно. Меня накрыла белая горячка.
Глюк что-то мелодично произнёс, лаская слух бархатистым голосом.
— Белочка… — потрясённо выдохнула я.
Он удивлённо уставился на меня, захлопав глазами.
А пляшущие по мне огоньки неожиданно впитались под кожу, вызывая ощущение тепла и радости. Такое чувство, что во мне что-то изменилось. Но я не понимала, что именно.
Сладкая эйфория была прервана самым наглым образом: брюнетистый глюк протянул ко мне шаловливые ручки и принялся бесцеремонно стаскивать с меня одежду, попутно оглаживая грудь."
"— Ты всё равно этого не вспомнишь, — сказал он, и на этот раз я его поняла.
