Просыкаясь в необъяснимой теплой постели, Лера обнаруживает себя в чужом доме, где ее укусили холодные глаза одного необычайно красивого и хмурого эльфа. Прозрачная ночнушка на ней словно маскирует ее полное бельевое nakedness перед шокированным изучением.
Вцепился так, словно хотел пролезть мне под кожу! И клыками уже снимал верхние слои эпидермиса. Мохнушка из ада!
Я лихорадочно затряс рукой, пытаясь скинуть с себя этого пьяного агрессора. Мне уже было всё равно, куда он приземлится: на дерево, кустарник или кому-то на голову. Лишь бы отцепился.
Прелестно. В моём замке проходит благотворительный бал в защиту диких животных, и половина дворца видела, как я в полуголом виде вытряхиваю душу из белки.
Наблюдающий за этим беспределом кот грозно заурчал, расценив мои действия как жестокое обращение с животным.
Проклятье! Куча аристократов сейчас ошарашенно глазела, как хозяин замка с диким шипением размахивает белкой и воюет с котом!
Эти двое действовали настолько слаженно, что я позорно рухнул: запнулся за слетевшее с бёдер полотенце и грохнулся на пол.
Озверевший Персик отлетел под кровать, а белка оказалась на моей груди.
Миг — и её рыжее тельце подёрнулось дымкой, и вот на мне уже лежит моя обнажённая жена…
— Л-л-л-лера? — кажется, я начал заикаться.
Растерянно хлопая глазами, девушка медленно выпустила мой обмусоленный и окровавленный палец изо рта, облизнув при этом губки.
Я судорожно выдохнул. От шока или возбуждения — так и не понял.
Глава 26. Извинения
Лера
В шоке пребывали мы оба.
Я — белка. Вашу ж дивизию! КАК я могла вляпаться в ТАКОЕ?
— Решил меня добить? — неловко пошутила я, чтобы хоть чем-то разбавить повисшую тишину.
Эльф издал сдавленный стон.
— Неправильные, — глухо согласился он. — Токсичные, — вспомнил он моё слово.
— Точно, — кивнула я, чувствуя, как его горячий возбуждённый мужской орган упирается мне в живот.
— Но я буду над этим работать, — хрипло заверил Айс. — Прости, Лера: ты сказала, что являешься зайкой, и я даже подумать не мог, что эта милая белка — моя жена! Ты не пострадала? — выйдя из ступора, он принялся лихорадочно меня ощупывать.
— Всё хорошо, — отозвалась я, млея от его прикосновений и думая о том, что пострадала лишь моя гордость и пара сотен нервных клеток, а вот у мужа был прокушен палец. Сильно же я его тяпнула в панике. Металлический привкус крови до сих пор ощущался во рту, словно я была не только мелким пушистым оборотнем, но и вампиром.
