Автор
Квартира выглядела неожиданно знакомо — обиталище друзей и их супруги. Но теперь полка заполнена женской обувью, чего раньше не наблюдалось. Испуганный путешественник задумчиво ставит ботинки на место, когда замечает нечто непонятное в тихой атмосфере старого дома.
* * *Я распахнул глаза, тут же подскочив на кровати. Лицо и волосы взмокли от пота, каждая мышца горела огнем. Внутри разрасталось это странное удушающее предчувствие.
Мне не хватало воздуха. Снова. Как в детстве. Первое время после того, как мать нас бросила, я часто просыпался по ночам, испытывая удушье. Бабушка обошла всех врачей, прежде чем они поставить диагноз…
Лина ушла. Вот упертая. Несмотря на то, что в комнате было тепло, меня била дрожь. От нашего последнего совместного воспоминания горло сжалось.
Поднялся с койки, стремительно натягивая треники.
"Я выскочил на улицу и остолбенел. Дождь почти стих. Воздух казался густым, осязаемым. На небе висела подозрительно красная луна. Ангелина, обмотанная в простыню, сидела на крыльце, поджав колени к подбородку. Она обнимала себя руками.
Взгляд скользнул по аккуратным ладоням с тонкими длинными пальцами и бесцветными ногтями.
– Я думал, ты уехала… – опустился рядом.
Лина покачала головой.
– Здесь так тихо. Спокойно. И воздух – хоть ложкой ешь, – нежный голос звучал слабо, отчужденно.
Ничего общего с той дикаркой, которая долбила меня кулаками в грудь, или лихой автоледи, обхитрившей на гоночной трассе. Она казалась беззащитной, как только что распустившийся бутон божественного цветка. Мне ещё предстояло познакомиться с этой особенной, более чуткой стороной её души…
– На улице похолодало.
– Да, – Ангелина вытянула ноги, поворачиваясь ко мне лицом.
В горле пересохло. Спутница резко опустила ладони на живот, но от меня не укрылось, как дрожат её пальцы. Сладковатый запах чистого податливого тела не давал соображать.
– Хочешь, я отнесу тебя в кровать? А с утра отвезу в отель?
Наши взгляды пронзили воздух. Грозовые облака в её глазах сменились на дурманящее рассветное солнце. Мышцы паха превратились в клубок оголенных проводов.
От осознания, что эта дьяволица в курсе моей смертельной жажды, в горле пересохло.
– Эдик… – она не выдержала первая, опустив ресницы.
Самая дикая слабость. Я слышал, как грохочет её сердце рядом с моим. Лина вновь подняла голову, растерянно заглядывая в глаза.
– Я хочу еще… поспать...
