Автор
В аэропорту встреча с подругами неожиданно перетеряло веселье: букеты из клубники и хлопушки сменились насмешками и замечаниями. Диана, казалось, снова похудела и выглядит так, словно приедясь на одном месте, начинает подозревать у себя в постели незваного гостя. Внутренний страх и растерянность окунают главную героиню в снежный мир воспоминаний, где всё вертится вокруг одного вопроса: кто же этот неизвестный?...
— Какая ещё необходимость?
— Неважно. Факт в том, что я могу оспорить через суд.
— Да пожалуйста!
— Это будет долго и неприятно. Или мы можем поступить вот как.…
Он резко приблизился ко мне через весь стол, поймал за подбородок и…. поцеловал.
— Мы можем зарыть топор войны. Давай снова быть вместе, и никакие дурацкие споры, никакие посторонние сопляки нам будут не помеха.
Я отталкиваю его и тру губы салфеткой.
Противно от его прикосновения.
— Нет!
— Подумай хорошенько.
— Я подумала. Мой ответ — нет.
Сергей смотрит на меня с раздражением: видимо, он не ожидал отпора, думал, что он бросит мне предложение, а я вцеплюсь за него, как голодный пес — за косточку!
Вот только я освободилась, излечилась от привязанности к этому мужчине.
Однако он не сдается:
— У тебя три дня на раздумья.
— Ни одного. Мое решение останется прежним.
— Упрямишься? Зря! У меня ведь связи в законных структурах. Если хочешь сохранить квартиру, у тебя только два варианта. Первый — быть со мной.
— А второй?
— Второй понравится тебе ещё меньше первого.
Каждый жест и взгляд Сергея пропитан ядом, и от этого на душе муторно.
Я вижу только чужое, холодное лицо и больше нет ничего, что нравилось мне в нем. Почему столько лет жила для его одобрения? Как могла я так ослепнуть?
— Тебе не нужно быть одной. Зря ты рвешься в свою свободу, Диан. Тебе не нужна свобода. Ты просто не знаешь, что с ней делать. Полгода прошло, а ты.… все та же, все на том же месте. Стабильность — вот твое второе имя.
— Насколько? До очередной двацатилетней кисечки-писечки?!"
"— Нет, я этот этап уже прошел. Нагулялся. Теперь я хочу семью! Да и у тебя уже часики тикают.
Только моральный урод будет таким образом напоминать о возрасте у женщины.
Он не способен любить — только унижать и держать на поводке.
Я чувствую нарастающий прилив злости, смешивающийся с презрением. Дрожащими губами выдавливаю:
— Мне не нужно от тебя ничего. Ни квартиры, ни твоих вторых шансов. Ты всегда считал, что контролируешь меня. Смешно думать, что это ещё работает. Я больше не твоя и точка. В моих глазах сейчас ты — просто настоящая свинья, вот ты кто! Гадишь там, где ешь, и радостно булькаешься в этой грязи.
Сергей дергается, как от пощечины. В его глазах — злость, самолюбие задето.
