Фото с какого-то мероприятия. Влад целует её в висок, она довольно улыбается. Влад приобнимает её за талию, она прижимается к нему всем телом. А это с какой-то фотосессии… семейной. Какая милая девочка с косичками. Сколько ей? Два? Три? Ямочки на пухлых щёчках, розовое платье как у принцессы, забавные крылышки.
Включилось видео, где Влад подбрасывает её наверх и ловит, а малышка заливисто хохочет. Семейная идиллия, и только.
На экран упали прозрачные капли, и я только сейчас поняла, что плачу. Надя мягко, но уверенно забрала из моих одеревеневших пальцев телефон и обняла. Слёзы лились нескончаемым потоком, хотелось закричать в голос и крушить всё вокруг, но я лишь тряслась мелкой дрожью, сдерживаясь впервые в жизни, запирая эмоции глубоко внутри.
- Прости, что не сказала раньше. – Прошептала Надя, гладя по голове. – Я же не знала, что он окажется таким козлом. Думала, отошьёт тебя, и на этом всё кончится.
Не думать. Не думать об этом больше. Иначе сойду с ума. Иначе меня разорвёт от горя. И так внутри там, где сердце – кипящая лава, словно что-то сгорает дотла."
"Мы обе вздрогнули, когда по громкой связи объявили подъём. Спустя секунду входная дверь распахнулась, и внутрь без стука влетела Струкова:
- Кострова, как самочувствие? Что с лицом?
- У Арины попугайчик умер, Ирина Викторовна, представляете? – Надя вышла вперёд, а меня задвинула за спину. – Она только что узнала. Такой волнистый, пёрышки синие с изумрудным отливом, грудка жёлтая-жёлтая, как лимон. Старенький был, бедняжка, как член семьи, какое несчастье!
Струкова пару раз моргнула, затем рявкнула:
- Зачем мне эта информация, Вилкина? – После этого режиссёр повернулась ко мне, но рассматривала уже не так пристально, наоборот, больше смотрела на часы. – Как чувствуешь себя, Кострова? На съёмки сможешь поехать?
- На какие съёмки? – Хрипло прошептала я, вытирая красные глаза.
- Здравствуйте, приехали! Какие съёмки! – Передразнила Струкова. – На съёмки нового клипа Макса. Тебе что ли не выдали сценарий? Ах, да, тебе же не выдали, сейчас, - Ирина Викторовна заглянула в кожаную папку, - вот, держи.
Я приняла из её рук несколько листов печатного текста, но буквы никак не хотели складываться в слова. Ирина Викторовна сказала:
- Завтракайте и одевайтесь по-спортивному. Съёмки в загородном павильоне, грим и костюмы на месте. Так что, Кострова, осилишь? Давай бегом только решай.
- Да. – Кивнула я. – Осилю.
- Отлично! Не копайтесь только, как в прошлый раз.
Когда за режиссёром закрылась дверь, взглянула на Надю:
- Попугайчик?
Вилкина развела руками и слабо улыбнулась:
- Уж прости, первое, что пришло в голову. Травма детства моя.
- Ладно, попугайчик, так попугайчик. Что касается остального – не напоминай мне. Не хочу. Я… просто не могу сейчас об этом думать.
- Хорошо.