- Кострова, веди себя естественно, а не как отсталая. – Пробубнила стоящая в дверях Ирина Викторовна. – Не надо пялиться в камеру, на Макса смотри.
- Да, простите, я просто ещё не проснулась. – Почесала затылок и зевнула, поправляя пижаму с улыбающимся авокадо.
- Аринка-мандаринка! – Старский бухнул корзину прямо мне на кровать и сел рядом. – С добрым утром! Как тебе букетик? Нравится?
Робко улыбнулась, пытаясь хотя бы этим сгладить словарный запас, от внезапности всего происходящего сузившийся до уровня кретинизма:
- Он… большой!
Но Макс и этим вполне удовлетворился и с гордостью заявил:
- Это ещё не всё!
- Да ну?
- Сегодня мы едем с тобой на свидание!
- Ого!
- Отгадай, куда?
- Вообще не знаю, ты же видишь – горшочек ещё не варит совсем.
Макс взмахнул руками и торжественно выдал:
- В Парк Чудес!
- Офигеть! Крутяк! – Я тут же вскочила на ноги и попрыгала на кровати.
К своему стыду, я ни разу не была в этом новомодном парке, потому что входной билет туда стоил как треть маминой зарплаты.
Надя выглянула из ванной, пискнула от удивления и снова прикрыла за собой дверь.
- Знал, что тебе понравится! – Макс хитро подмигнул и щёлкнул меня по носу. – Захотелось тебя порадовать за то, что ты вчера больше всех переживала за мой клип.
- Спасибо, я… я копец, как рада!
Макс достал из букета оранжевую герберу и засунул мне за ухо:
- Тогда собирайся, и погнали! А я пойду пока позавтракаю с девчонками.
После того, как я умылась, мне выдали новые джинсы и белую футболку. Вместо завтрака я терпела грим и укладку, с завистью слушая чужие весёлые голоса из соседней комнаты и бряцанье столовых приборов. В животе заурчало, но когда вышла, поесть не дали. Режиссёр и операторы суетились и подгоняли друг друга. Стащила украдкой панкейк со стола и спешно зажевала.
Парк Чудес поражал! Это было круто! Круче, чем лошадки! Раньше я только слышала про этот наш российский Диснейдэнд, а теперь самолично в нём побывала. Мы с Максом словно впали в детство: носились от одного аттракциона к другому, подначивая друг друга и беря на «слабо» перед самыми отвязными «Американскими горками», высоченным «Полётом в бездну» и громадной «Космо-ракетой», которая вращалась солнышком.
В «Замке ужасов» этот придурок нарочно напугал меня до усрачки, так что сердце едва не встало. А потом ржал, когда лупила его за это ладонями:
- Ты бы видела своё лицо, мандаринка! Ахах! Ахах! Нет, это надо было видеть! Сёма, ты снял? Ты снял?
- Я тебе припомню! – Прошипела, опасно щурясь. – Ходи и оглядывайся теперь!
Потом мы придуривались со сладкой ватой, делая из неё «Усы мучачос», перемазались липким сахаром, полчаса оттирали его отовсюду влажными салфетками под ворчание Струковой.
Стоя в кабинке колеса обозрения, я смотрела на любимый город, погружающийся в вечерние сумерки.