Автор
Странное утро начинается с одного звонка — абонента, чей голос вызывает страх и раздражение. Черные тюльпаны приснились перед каждой проблемой, теперь это предвестники беды в количестве 41 штук. Каждый новый звонок — новая гора на пути к решению.
— Живые есть?
Попыталась освободиться от его руки, он позволил выйти из-за спины, но продолжал удерживать.
В гулком туннеле подземного гаража у пяточка перед лифтами из четырех человек, распластавшихся на бетонном покрытии, поднялся лишь один. Он оглянулся и довольный увиденным, ответил. — Живы все.
Голос МЧ я разобрала не сразу, еще труднее было поверить в то, что он жив. Совершенно сбитая с толку, все еще вздрагивающая я наблюдала за тем, как он отряхнул брюки и неспешащей походкой направился в нашу сторону.
"— Все благодарности Яковлевичу. — Пробасил водитель, вверяя меня МЧ. Только сейчас я поняла, что говорили они на моем родном, и отчество Яковлевич мне знакомо.
— Испугалась?
За его спиной пара крепких мужчин под эгидой водителя, который оказался непростым шофером, поднимали лежащие тела. Движение одного из них за чем-то припрятанным на щиколотке было жестко пресечено выкручиванием руки, после чего подстреленную троицу уволокли к рядом стоящему фургону.
— Полина? — позвал МЧ, чуть сжимая мое плечо здоровой рукой. — Ты как себя чувствуешь?
— Немного странно…
— Не тошнит, голова не кружится?
— Нет…
— Слышишь меня хорошо?
— Временами, — честно ответила я, то теряя, то вновь улавливая его слова. Помедлив, спросила. — Как прошло?
— Вопрос закрыт. — Глядя на его лицо я недоверчиво спросила: «Было что-то еще?» На что последовал такой же сухой ответ. — Узнал много нового.
— Расскажешь?
— Как-нибудь в другой раз.
— Почему он говорит на русском?
— Потому что он знает его. — Попытка перевести тему на водителя не удалась, он ответил односложно.
— И Яковлевича тоже? — МЧ промолчал, задаю уточняющий вопрос — Имелся в виду Савельев Владислав Яковлевич?
— Да, именно этот.
— И что по его просьбе тут делает он? — мужчина в это время отдавал указы парням, что более походили на группу спецназа, потом хлопнув дверцей фургона, пошел к нам.
— Вообще-то его тут быть не должно.
— Он же тебе жизнь спас!?
— Он должен был тебя отвезти в аэропорт. — Макс сказал это без тени улыбки, а с осуждением. Не заметила, как от обиды на глаза навернулись слезы, — и я его еще ждала?
— Хорошо, сейчас исправим и он отвезет меня в аэропорт… Эй шеф! — в ответ озадаченное молчание. Я послала к чертовой бабушке свою мягкотелость и женское умение ждать и понимать, выслушивать, а потом действовать.
