Автор
Странное утро начинается с одного звонка — абонента, чей голос вызывает страх и раздражение. Черные тюльпаны приснились перед каждой проблемой, теперь это предвестники беды в количестве 41 штук. Каждый новый звонок — новая гора на пути к решению.
— Напомнила Алика. Двери лифта открылись, до дверей приемной шефа остались считанные метры.
— Моей крохе сегодня исполняется три года.
— Поздравляю! Это действительно заставит улыбаться. — Рассудила она.
— Да, — согласилась я и, не собираясь скрывать, добавила, — а на выходные я лечу в Лондон!
Агата встретила нас с улыбкой. — Доброе утро, Полина и… Алика.
На замешательство Агаты и сдавленный шепот я не обратила внимания, а зря.
— Доброе, он у себя?
— Давно ждет. — Ответила секретарь, еле открывая рот.
— Ну, дождался, — тихо добавляю я и открываю дверь.
Картина, представшая перед глазами, остановила меня в дверях. На резкую команду шефа «Алика, свободна!», ее исчезновение из поля зрения, и запоздалый шепот Агаты я не обратила внимания.
Как, впрочем, и на команду сквозь зубы, брошенную Ивакиным мне, «Входи, Полина…»
Мое прибытие с радушием встретили удав, мурена, ее подножная устрица и павиан, пусть простит меня Ивакин, но их сходство бесспорно. То есть в креслах для посетителей в обманчиво доброжелательной атмосфере сидели партнер нашего шефа, его правая рука, Бестужева и ее двустворчатый моллюск, только что окончивший МАРХ-и.
— Алика, — я остановила секретаря и протянула ей документы для тридэшников, — возьми. К ребятам заглянем позже.
— Хорошо.
Проследив за ее отбытием, еле сдержала вздох и закрыла двери в кабинет шефа. Лебедев Егор Дмитриевич, старинный партнер и товарищ Георгия Сергеевича, продолжал мило улыбаться мне. По спине пополз неприятный холодок.
— Как поживаешь, Полина?
— Спасибо, прекрасно. Как вы? — Как глупому, несмышленому созданию, неизвестно с чего возглавляющему отдел дизайнеров, пришлось вплыть в его объятия и, как повелось за три года работы здесь, ответно поцеловать в щечку.
— Замечательно! — ответил он.
Мурена прищелкнула языком, дав оценку этой сцены, и ее устрица плотоядно улыбнулась.
— Ольга, — поприветствовала ее я и с трудом вспомнила имя парня, — Валентин.
Оба кивнули в ответ. Ощущение удавки на шее стало более отчетливым, линчевать будут. Интересно, за что?
— Садись, — буркнул Ивакин. Промедление с его стороны подтвердило опасения, что первый удар нанесет более крупный противник. Лебедев понимающе улыбнулся, дождался пока я займу свободное кресло, и навис над ним.
