Автор
Странное утро начинается с одного звонка — абонента, чей голос вызывает страх и раздражение. Черные тюльпаны приснились перед каждой проблемой, теперь это предвестники беды в количестве 41 штук. Каждый новый звонок — новая гора на пути к решению.
Стара поговорка, «друг познается в беде» и до сих пор актуальна.
— Как сказать… Или же ты о темной стороне Луны говоришь? — заговорщически улыбнувшись, интересуюсь. — А она у тебя есть?
Он подозвал официанта, распорядился, чтобы дали счет.
Кто в нормальном состоянии, при относительно хорошем настроении скажет, что он плохой? Признание «нехорошести» вызывает чувство вины, поэтому большинством отвергается.
— Возможно, — ответил МЧ.
Что ж, внутренний цензор присутствует, и это замечательно. Жаль, отмалчивается, словно хранитель страшной тайны.
— В таком случае, не порть моего хорошего мнения о тебе. С розовыми очками на носу куда легче играть.
— Я запомню. — Глухо ответил он.
— А про личного повара?
— И про него.
Он расплатился, мы вышли в фойе. Хмурится, пока помогает мне одеть пальто, хмурится, открывая двери и пропуская вперед меня. Идем к машине, продолжает поджимать губы. А они у него и так тонкие, не смотря на то, что целуется здорово.
— Макс? — останавливаю его на полпути к машине.
— Что?
— Не злись, — подхожу ближе, встаю на цыпочки подтягиваю его к себе, — я согласна урезать все свои требования до одного тебя.
— В смысле? Сократить?
— До одного тебя. Будешь поваром, массажистом, водителем, гидом,… возможно, заменишь плюшевого мишку.
Высвобождаюсь из его рук иду к машине. — Значит завтра в 11:05, а какой аэропорт?"
"— Я тебя заберу из дома. — Отвечает подоспевший МЧ, открывает передо мной дверь. Помогает сесть, плавно закрывает дверь.
Через две минуты молчания, когда я уже решила, что не спросит, он поворачивается и спрашивает.
— Какие обязанности исполняет плюшевый мишка?
Несколько часов подряд он наблюдал за тем, как ночь сместила звезды с востока на запад, растворила в своей черноте подсвеченные луной облака и, томно вздохнув, ушла за ночными светилами. Под гудки сработавшей сигнализации за окном медленно гасли фонари.
Оторвавшись от него, она напомнила, — мне пора.
Хорошо, — согласился МЧ. И, вспомнив разговор, прерванный поцелуем, переспросил — Так у тебя виза открыта?
— На пять лет, туристическая.
— Зачем? Ты говорила, что никуда не ездила.
