Автор
Странное утро начинается с одного звонка — абонента, чей голос вызывает страх и раздражение. Черные тюльпаны приснились перед каждой проблемой, теперь это предвестники беды в количестве 41 штук. Каждый новый звонок — новая гора на пути к решению.
Она подошла вплотную, обдав нас чем-то из Lacoste, и подставила Максу щеку для поцелуя. Воздушный «чмок» с ее стороны воздушным не стал. Намек понятен."
"После произнесения приветствия она внимательно осмотрела нас. И я не осталась в долгу, возвращая цепкий взгляд и ту же скептическую улыбку. Что и говорить, вкус у Макса отменный. И к этому выводу мы с ней пришли одновременно. Видя их с Максом дружескую пикировку, я бы назвала ее вполне сносной и, может быть, приятной. Но единственный момент дал ясно понять, что с ней дружить не стоит.
Отходя от нас, она что-то спросила у МЧ насчет игрушки и Грэга. Макс напрягся, но ответил шуткой. Его напряжение сохранилось, по крайней мере, еще на полчаса, пока он не был приглашен играть в теннис.
После первого сета Макс поднял меня с кресла, — пошли, поедим!
— Пошли.
Он сам наполнил тарелки и стаканы, и повел меня к небольшому столику. Вскоре к нам присоединилась молодая пара Смитов. Разговор вел Макс, он шутил, они с легкостью поддерживали. Говорили на английском, но легкая атмосфера позволила расслабиться.
Вот тут теплая ладонь мужчины собственнически и нагло сместилась, основательно ниже спины. И обхватила то, что на людях обхватывать не стоит. Пара отреагировала понимающими улыбками, Элиза внутренне напряглась, с болью в глазах оглянулась. Когда она вновь посмотрела на нас, лицо ее было сдержанно приветливым вновь.
— Макс, убери руку.
— Почему? — невинно поинтересовался шалунишка.
— Ты только что унизил меня, себя и своих друзей одним нелепым движением.
Его рука плавно сместилась на мою талию, и большой палец нежно погладил кожу.
— Каким образом?
Поворачиваюсь к нему. Вау! У него на лице не отразилось ни недовольства, ни раскаяния, ни злости, ничего из обычного мужского набора. Прекрасно!
Продолжая улыбаться, поясняю. — Понимаешь, женщины, терпящие аналогичное на людях, относятся к одному определенному сорту.
— Ты, согласный тратить свое время на такую мадам, унижаешь своим выбором себя. — Он чуть нахмурился.
— А приведя подобную к друзьям, нелепо подчеркиваешь, какого мнения ты об их обществе и гостеприимстве.
— Ясно. — Он просиял улыбкой так, словно я только что дала вольную на любые его действия. Вот только глаза остались серьезными. Даже когда меня поцеловали в висок. У него настроение опять изменилось.
