Мне в руку кладут оружие – вроде того, с которым я тренировалась на стрельбище в доме Гая. У меня пересыхает горло, а руки начинают трястись. Я смотрю на орудие убийства и понимаю, что им можно отнять жизнь человека.
И сейчас люди вокруг хотят, чтобы я отняла жизнь у Гая.
Этого желает его родной отец.
Волна тошноты подступает к горлу стремительно.
– Побуду милосердным, – продолжает Вистан довольным насмешливым тоном. – Я дам тебе самой решать, куда стрелять. Ты можешь выстрелить сразу в голову – на верную смерть, а можешь попасть в более незначительные места. Решать тебе, так уж и быть.
Словно это упрощает мне задачу. Будто бы от этого мне сразу должно стать легче.
Вистан упивается моим страхом, моим разрывающимся сердцем, моей паникой, которая заполнила каждую клеточку тела.
Пистолет словно становится ещё тяжелее в моей руке, пока я пытаюсь привести в норму собственный разум. Я поднимаю взгляд на Гая. Он будто пытается игнорировать боль и унижение, которым подверг его отец, сейчас он смотрит на меня и видит только меня. А потом вдруг тихо говорит:
– Стреляй, моя роза.
Я качаю головой, а из глаз текут слёзы.
– Нет… Нет, я не могу, я…
– Семь! – кричит Вистан. – Шесть! Пять!
– Каталина, стреляй, – уже с напором выдвигает Гай. Остекленевшие глаза пусты. – Стреляй в меня.
– Гай! – реву я в ответ, а пистолет словно сжигает мне руку. – Я не могу!
– Всё будет хорошо, просто стреляй. Прошу тебя, стреляй.
Конечно, ради друзей он готов получить и пулю. Сейчас ему плевать на последствия, плевать на собственную жизнь. Он сделает всё ради того, чтобы Софи, Нейт и Зайд не пострадали.
Я смотрю в его глаза, пытаюсь уловить в них что-то живое. Что-то, за что можно было бы ухватиться как за единственный способ ещё оставаться в здравом рассудке.
Но я уже давно потеряла рассудок. Ещё с той секунды, когда размазала голову Хью по бетонному полу.
Я медленно поднимаю пистолет. Рука дрожит, а в голове на секунду мелькает мысль: я могу повернуть дуло и быстро выстрелить в самого Вистана. Могу убить его прямо сейчас, могу отомстить за страдания двенадцатилетнего мальчика и его мать. Желание сильное, оно горит внутри меня как пламя, как разразившийся лесной пожар.
Но, разумеется, я не могу поступать так безрассудно. Мы не в кино со счастливым концом, мы не знаем, как завершится мой поступок. Если я промахнусь, последуют мучения куда хуже. Наверное, за попытку убийства босса «Могильных карт» меня превратят в пепел, перед этим долго и коварно пытая. Наверное, в этот момент всем будет уже плевать на то, что я – Харкнесс.
Я опускаю палец на курок. Только сегодня Нейт учил меня стрелять, но я никогда бы не подумала, что это умение обернётся против меня. Что применить его мне придётся на человеке, которого я люблю.
Гай кивает мне.