Тебя это никак не смущает? Это поступки верующего?
Я пожимаю плечами и отвечаю:
– У всех людей должен быть второй шанс. И ты, наверное, слышал об этом. Насколько я знаю, в вашей религии нет людей, перед которыми окончательно закрываются двери к дороге, ведущей к правильному выбору.
Зайд смотрит на меня с интересом, вероятно, не ожидая, что я могу выдвигать такие речи, да ещё и заговаривать о Боге.
– Хочешь, чтобы я поступил правильно? – спрашивает он.
– Мне нужно спасти этих девушек?
– Блядь, ладно… Так уж и быть, помогу им. – Зайд потирает руки, хватаясь за дверцу фургона.
– Но я поеду с тобой, – с ходу бросаю я.
У него округляются глаза от такого приказа. А то, что прозвучало, было именно приказом. Не просьбой или предложением, а чётким приказом.
– Если что-то пойдёт не так, и тебя захотят наказать из-за ослушания, я выступлю твоим защитником. Я ведь Харкнесс и ещё организатор этой затеи. Меня трогать не будут.
Он сдаётся, немного подумав. Наверняка моё предложение показалось ему заманчивым и логичным.
А я ликую из-за того, что мой план выехать из этого проклятого дома хотя бы на час и повидаться с семьёй вот-вот исполнится.
Страха у меня почти нет. Видимо, я давно свыклась с тем, что он преследует меня по пятам, и научилась дружить с этим противным чувством.
– Только знай, что за этих девочек Вистан получил бы кучу бабла, а значит, он это бабло из-за тебя потеряет, – насмешливо бросает Зайд. – Точно готова ввязаться в это дело?
Я обхожу фургон и залезаю внутрь, на пассажирское сиденье.
– А согласна на то, что я не смогу больше никого спасать, как сегодня?
– Тебе больше не понадобится никого похищать и продавать, потому что скоро я придумаю, как разрушить всё это кровавое царство.
Зайд забирается в фургон и кратко смеётся над моими словами. А потом спрашивает:
– Интересно, как ты это сделаешь?
– Я ведь сказала: придумаю.
– Ты в себя поверила, я смотрю. Даже чересчур.
– Ты не веришь в то, что я могу что-то изменить?
– Уже изменила. Ослабила Гая.
Его слова звучат точь-в-точь как те, что однажды произнёс Вистан. И меня это ужасно злит. Особенно слышать подобное из уст человека, которого я считаю другом.
– Что значит ослабила?! – киплю я.
– То и значит. – Зайд нахмуривает брови, поддевает языком пирсинг на губе, как всегда делает, когда нервничает, и говорит: – До тебя он был просто хладнокровным убийцей. Машиной без чувств и эмоций. А таким быть в нашем мире огромное преимущество.