По крайней мере, до тех пор, пока я не придумаю способ вывезти тебя отсюда. Может, даже из страны.
У меня округляются глаза:
– Что? Хочешь вывезти меня из страны?
– Не исключаю подобного варианта.
Гай тянет меня за собой к вышибале, стоящему возле входа. Наружу вырывается электронная музыка, цвета смешиваются в блики.
– Я – Гай Харкнесс, пришёл к твоему боссу, Фам Ле Зунгу. Он меня ожидает.
При этом Гай поднимает золотую карту, на которой чётко выгравировано его имя, чтобы удостоверить охранника в подлинности своих слов.
Мужчина азиатской внешности со смугловатой кожей и квадратной челюстью переговаривается с кем-то по рации на незнакомом мне языке, затем обыскивает Гая и меня, видно, чтобы проверить нас на наличие оружия.
– А это? – на ломаном английском спрашивает он, кивнув на наши руки, прикованные друг к другу наручниками.
– В целях безопасности. Чтобы она не сбежала от меня.
Удивительно, но этого ответа оказалось достаточно, и убедившись в том, что мы чисты, охранник безразлично кивает, убирая ограждающую ленту.
Мы входим в клуб и оказываемся в длинном сверкающем коридоре, переливающемся самыми разными цветами и увешанном зеркалами. Пройдя чуть дальше, попадаем в затемнённый зал. Потолок оснащён множеством маленьких мигающих лампочек, которые повторяют очертания звёзд, на стенах – выпуклые узоры из кусочков чего-то блестящего подобно бриллиантам.
Мы движемся вперёд, минуем бордовые бархатные кресла, на которых сидят влиятельные мужчины, пока перед ними танцуют полуобнажённые девушки с азиатской внешностью и татуировками драконов по всей спине – может быть, даже вьетнамки. На лицах яркий макияж, и сами девушки напоминают хищниц.
Внутри поселяется странное, прежде неизвестное мне чувство – смесь отвращения и искреннего любопытства. Мне впервые доводится видеть этот мир изнутри, обитель похоти и разврата, где правят большие деньги и поганые извращенцы. До этого дня я жила в мире, где деньгами оплачивают благотворительные вечера или покупают места на роскошные круизы, или арендуют дорогие виллы для отдыха с семьёй. Эта мрачная сторона богатых людей была скрыта от меня под завесой.
И если всё услышанное о папе правда, то он лично был хорошо знаком с этой стороной.
Мы проходим сквозь поднявшийся дым, пахнущий чем-то сладковатым и горьким одновременно. Тусклая пелена заполняет собой весь зал. Я вижу размытые фигуры и ползущие по стенам тени. В воздухе витает аромат вишни и дорогого парфюма.
