Автор
Утром поднимаюсь по лестнице в полутемную квартиру, переодеваюсь и захожу в крохотный душ. Вода окунает меня в теплую инертность, а затем стужа приводит тело в готовность для дня. После пары минут расслабления выхожу из душевой кабины — утро уже не просто начало дня, это переход между двумя частями суток....
Во-первых, это вам за то, что предлагаете абсолютно неприличные вещи вашим ученицам, а во-вторых, вы-таки несвободны, стало быть вы изменщик. Прелюбодеяние или похоть, по другому блуд, является одним из смертных грехов, так что с моей руки вы еще оказались не так сильно наказаны. Просто, когда в следующий раз вы решите присунуть кому-нибудь свой зачехленный прибор, помните, что тотчас же может прийти расплата. За сим откланяюсь, очень хочется спать, я, как вам будет известно, после рабочих суток. Кстати, окошко я открыла.
— Марк, шевели руками, — черт, хорошо, что голос мужской, а не, например, Карины. — Ты глухой что ли? — подхожу к двери, и не глядя в глазок открываю ее, все равно придется это сделать, чтобы самой уйти. На меня смотрит мужчина лет пятидесяти, а рядом с ним молоденькая женщина с двумя детьми.
— А вы кто? — ой я дура…
— Ну пусть будет Михаил, — с улыбкой произносит мужчина.
— Тогда я буду Мариной.
Глава 10
— Она звалась Мариной. Ну ничего так имя, да, Оль? — мужчина обращается к своей, по всей видимости, жене. Михаил, значит его отец!
— Очень хорошенькая, — немного детским голосом произносит девушка.
— Вообще-то я про имя, Оля. Но это все лирика, дети раздевайтесь, — сам скидывает обувь, верхнюю одежду и в упор смотрит на меня.
— Я…, - черт, как же сбежать, не выглядя полной дурой?
— Я тут, цел и невредим, — слышу знакомый голос и тут же мне на плечо падает тяжелая рука Марка и припечатывает к себе. — А это Мариша-моя девушка, — мама дорогая, он так сжимает мое плечо, что мне становится реально страшно. — Ну а это, дорогая моя, — уже обращается ко мне, — мой отец и моя матушка — Михаил и Оленька.
— Марк, ну ты чего, я же звонила тебе два дня назад, просила, чтобы ты посидел в выходные с детьми, и ты согласился, — Оленька, она же матушка, со слов шутничка Марка Михайловича, наклоняется к мальчику лет семи и помогает снять с него куртку. — Или у тебя уже поменялись планы?
— Нет. Посижу, конечно, а Маришенька мне в этом поможет, да, лапа моя.
